Марина М. по дороге к себе

После двух песен я тактично сбежала в дамскую. Продолжать знакомство не хотелось. Хватило того, что я назвала молодому человеку свое имя.

Когда вернулась, на столе стоял огромный кальян, который курили девочки. Алена возбужденно рассказывала про черную рубашку, она не могла определиться – хорош мужчина или нет. Набит ли его счет крупными купюрами или нет?

– Так вы за кальяном ходили? – спросила я, поправляя складки платья.

– Да, – кивнула Роза, выпуская струйку дыма. – Тут на него очередь. Пришлось пококетничать, чтобы нам первым раскурили.

А ты где была? Тебя какой-то парень спрашивал.

– Симпатичный такой парень, – подмигнула Ира. – Когда успела подцепить?

– Никого я не цепляла, – я закатила глаза, собиралась девочкам рассказать, как всё было, но тут слова ведущего вечера заставили меня застыть.

– А эта медленная композиция прозвучит от Романа для девушки Марины, которая не умеет петь, но хорошо танцует.

– Черт! – я отвернулась от сцены, сгорбилась и попыталась стать незаметной.

Вот бы исчезнуть прямо сейчас!

– Это ты что ли? – Роза смотрела на меня, а я кусала губы и смотрела на выход, раздумывая над маневром отступления.

Из колонок полилась знакомая мелодия “Hotel California”, одна из моих любимых песен. Я в мольбе взывала глазами к Розе. Подруга растерянно держала трубку кальяна возле рта, не понимая, что от нее хотят. Потом она медленно подняла глаза выше моей головы. И самое худшее, что могло произойти – случилось. Недавний знакомый стоял возле меня и протягивал руку, приглашая на танец.

Мне казалось, что все люди в зале ждут моего появления, чтобы точно выяснить, для кого заказали песню. Я сомневалась, но приняла предложение. Пока мы огибали столики, я заметила, что черная рубашка не теряется и двигается в нашем направлении, скорее всего, чтобы пригласить Иру.

Как только мы оказались на танцполе, Рома одну руку положил на талию, другой взял мою. В нос ударил приятный запах мужских духов. Для себя я успела оценить его широкие плечи, сильные подкаченные руки, слегка обтянутые рубашкой.

У него была великолепная осанка и, даю зуб, под синей тканью прятался накаченный торс с сексуальными кубиками. Мужчина иногда улыбался, и на щеках появлялись игривые ямочки. Он завораживал расслабленностью и какой-то уверенной медлительностью. Казалось, что в его руках сосредоточен весь мир, он его владелец. Но существенное отличие заключалось в том, что этот самый мир не кружился, не застывал.