Ангел, который НИЧЕГО не ждет

И всего-то надо расставить слова… А утро как никогда располагало. И вырванный из блокнота листок немедленно заполнился короткими строчками:

Сегодня с утра позвонил бог

Сказал что лимит грехов исчерпан

Что он и сам бы достать меня смог

Только некогда, если честно

Только загружен очень – комменты к Слову

Теракт в институте и школьный автобус в горах

Кадровый резерв вовсю готовлю

поэтому ты уж как-нибудь сам

«Что „сам“? – поинтересовался зануда в подкорке. – Для рифмы поставил?» Но Влада несло.

Владу хотелось закончить стихотворение какой-нибудь четкой, как выстрел, фразой, и смысл-то уже вот он, только схватить… Только признаться в самом главном себе, черт побери, послушаться Азефа, отпустить себя…

Мои скоро тебя найдут, а теперь пока, до связи.

Бог звонил лично. Рая не будет, как и второго раза

Строчки повисли посреди комнаты как удавленник, а Влад схватил пачку документов для трудоустройства, почти все деньги, какие оставались с прошлой халтуры и, давя в себе жуткое желание нажраться до собеседования, а не после, рванул к выходу.

Замков на дверях комнатушек не было. Коммунизм или что-то вроде, о ключах можно было и не думать. Задевая все встречные косяки бронзовым крылом, Влад миновал длинный узкий коридор и вывалился на парадную лестницу.

И как раз вовремя.

Вообще все в моей жизни происходит внезапно и вовремя, думал Влад. Единственное исключение это, пожалуй, тот самый день, когда я сдох.

Мысли текли неспешным потоком как широкая ртутная лента большой реки, пока тело, выдрессированное несладкой жизнью в раю, летело вниз по перилам к высокому Падшему с крылом почти таким же черным, как у Азефа, зажавшему у стены совсем еще пацана с серебристыми перышками Первого Круга.

Может Влад бы и мимо прошел – чего не бывает в подлунном мире, любовь штука странная, – если бы в первую же секунду не увидел, как крепкая рука высокого с оттяжкой вырывает серебристые перья из крыла пацана и бросает их на ступени лестницы.

Пацан же только глухо стонал, даже не пытаясь уже вырваться на свободу.

– Что, сладкий, больно? Ну, потерпи, ты же любишь па…

Договорить чернокрылый не успел. Влад прицельно с разворота врезал ему ногой в челюсть и отшвырнул в сторону.

Пацан ошарашенно затих. Влад мазанул по нему взглядом. Память услужливо подкинула ответ голосом Азефа: «Тамер, паренек, погиб в Беслане, моет парадную лестницу». Тамер.