Рождественская перепись

– А доктор вас осматривал?

– Нет, мы на сеновале в сарае прятались.

– Давайте-ка, я вас осмотрю, – предлагаю я, доставая дистанционный термометр и шагая в сторону детей. Товарищ Ыхве пресекает попытки к бегству.

– Нет! Не надо! Уйди, ты страшная! – хором вопит малышня.

– Страшная – это не самое страшное, – уверяю их я, – главное, не мёртвая. И мне надо знать, что вы здоровы, и никто вас никуда не заберёт. Ну-ка, рот открой! Нормально. Теперь ты давай. Ну что, температуры нет, языки чистые, вшей не вижу.

Молодцы. Где спали ваши родители? Нужно снять всё бельё и прокипятить. Всю посуду тоже прокипятить. Ребятки, баня у вас есть?

– Пойдёмте, покажу, – отозвался старший из детей, Матвей.

Калев Янович, помогите принести дров и воды. И как бы ещё тут проветрить?

– Дымовое окно можно открыть, – ответил Ваня, указывая на небольшое отверстие под потолком напротив двери.

– А зачем оно тут? Печка-то, смотрю, по-белому топится, – удивляюсь я.

– Это сейчас по-белому, а в ранешные времена печи топили по-чёрному.

– Да уж, теперича – не то, что давеча. Как я туда залезу, летописец?

– Я не писец никакой, я Иван Антонович! Вон Серёжка писец. Давайте, тётенька, вы меня подсадите, а я вытащу паклю.

Всё это время сидевшие в женском углу трое младших осмелели и вышли поглазеть на аттракцион.

–Делай раз! – командую я, копируя цирковых акробатов, подставляя Ивану ногу для опоры и придерживая его за руки. Он в один миг оказывается стоящим у меня на плечах.

Держась за стену одной рукой, он потратил немало усилий, чтобы вынуть плотно утрамбованную паклю. Младшие смотрели, радостно разинув рты.

– Делай два! – я спускаю пацана на пол со всеми предосторожностями. Мой в такие моменты всегда вопил: "Ой, мама, ты – суперконь!". Маленький мой, как ты там без меня? Выдержала бы спина у твоего коня, не сдали бы нервишки. Если я не найду дорогу назад? Комок подкатывает к горлу.

– А ну, белобрысые, полезайте на полати! Я ненадолго дверь открою.

На улице стремительно темнеет. Я зажигаю керосинку и вешаю её на крюк, торчащий из потолочной балки. Калеву Яновичу пора возвращаться. Он принёс дрова и воду в дом.

– Я затопил баню, через полтора часа проверрьте. – говорит он.

– Спасибо Вам, – я протягиваю ему тулуп, шапку, занавеску, – носки потом верну, нехорошо грязными возвращать.

– Оставьте, что Вы. Я смотрю, вы лихо справляетесь с детьми, – он улыбается, – мне порра.