Рождественская перепись

У каждого своя кровать, место для занятий.

– Хочу в детский дом, – говорит Ваня, стиснутый по бокам братьями.

– Ну, ты и бестолочь, – парирует Матвей, – а дом на кого бросишь? Его по брёвнам разнесут. Батя выздоровеет, и некуда вернуться будет. Тётя, Вас, правда, как мамку зовут?

– Оксана Андреевна.

– Похоже на Аксинью Андриановну. У вас дом свой есть, дети?

Я дивлюсь деловитости одиннадцатилетнего мальчишки и честно отвечаю:

– Есть, но очень далеко отсюда. И я не знаю, вернусь ли когда-нибудь домой.

– Ну, оставайтесь пока с нами. Я смотрю, Вы всё умеете. Мы мамке помогали, и Вам будем помогать, – сунув Ваньке тумака под бок, – не хотим мы в детдом, пусть даже там отдельные кровати.

– Если я с вами останусь, вам придётся помогать не только мне, но и друг другу. Режим такой: подъём, дрова, печка, зарядка, завтрак, уроки.

– А корова? – спрашивает Вовка.

– Какая корова? – удивляюсь я.

– Да наша, Ночка. Она только мамку подпускает. Петя пробовал доить, она брыкается.

– Только корриды мне не хватало, – думаю я.

– Тётя Ксана, ты мамкин передник возьми, вот этот, может, она подумает, что ты мамка, – советует Митя.

Немногословный Матвей берёт чугунок с тёплой водой и чистую тряпку, командует:

– Ваня, яешню сделай пока. Яйца и молоко знаешь где.

Мы идём с Матвеем в коровник, и я удивляюсь, почему вчера не слышала этот душераздирающий рёв, которым нас встречает Ночка. Чёрная корова с разбухшим выменем встречает меня агрессивно.

Матвей запрыгивает на сеновал в тот самый момент, когда она поддевает мордой пустой подойник. Я изворачиваюсь – всё же навык фехтования не пропал. Зорька делает разворот в тесном стойле и снова устремляется на меня. Я снова уклоняюсь от спиленных рогов и прижимаюсь спиной к тёплому боку коровы, одновременно хватая её рукой за рог. Она странным образом затихает, а я продолжаю её теснить к бревенчатой стене.

– Давай, Ночка, давай, милая, стой смирно. Мне надо тебя подоить, – я хлопаю её по спине, глажу по бокам.

Когда я прикасаюсь к вымени, животина издаёт мучительный стон. Продолжая теперь уже грудью теснить кормилицу, я подаю знак Матвею, чтобы подал воду. Как мыть больных, меня учили. Может быть, получится и с коровьим выменем.

– Не дрейфь, Матюша, победа будет за нами! – первые неуверенные струйки зажужжали о дно подойника. Ночка облегчённо вздохнула. Матвей улыбнулся улыбкой согласия.

Яешня была великолепной.