Дикими тропами. Дружба

Точнее сказать, он случайно заметил, как странница шмыгнула в табачную лавочку достопочтенного Торольфа (того самого, не возражавшего женить своего сына на Линёне), и, конечно, преследовал её. Внутри мужчина растянул лицо в своей премерзкой ухмылке:

– Рад видеть Вас.

Распознав в этой ухмылке крах своих планов, Бродяжница с деланным равнодушием отозвалась, не переставая всматриваться то в один, то в другой кулёк с табаком:

– А я Вас – нет. Всё ещё в городе?

– И Вы? – ровно, подражая её тону, ответил Ухмарь.

– У меня ещё дела здесь.

– Но Вы раздобыли карту?

– Не Ваше дело.

Ухмарь продолжал скалить белоснежные зубы, невзирая на её грубость.

– Я возьму этот, – обратилась Бродяжница к торговке, нанятой Торольфом для работы в лавке. Уплатив положенную плату и взяв табак, она незамедлительно вышла на улицу. Ухмарь последовал за ней.

– У Вас появились деньги?

– Это, конечно, тоже не Ваше дело, но всё ж: мне одолжила Линёна. Знаете ли, она действительно подаёт большие надежды.

– Да, наверное.

Ухмарь шагал с ней в ногу, будто им было по пути. Бродяжница молча шла в сторону «Драконова логова», хотя ей отнюдь не хотелось продолжать разговор в своих комнатах или в конюшне, где она намеревалась проведать Лану и Крахта, ещё вчера прекрасно устроенных, начищенных и сытых. Настроения не улучшали не увенчавшиеся успехом поиски снадобья от таинственной новой хвори. Лекарка на рынке удивлённо выпучила глаза на вопрос о ней, якобы раньше о таком не слыхала. Но мало ли гадости по миру ходит – о всех и не упомнишь.

– Вы выступаете завтра?

– Возможно.

– Возможно?

– В большей степени зависит от Аристарха, нежели от меня. У него, знаете ли, тоже дела, – поскольку никакой реплики не последовало, Ухмарь пояснил. – Собирает какие-то редкие травы. Кое-что покупает. Лекарские штучки.

Они оказались уже у входа в трактир, и Бродяжница не выдержала:

– Если Вы хотите сказать ещё что-то, выкладывайте здесь.

Ухмарь посмотрел на неё сверху вниз, и ей это очень не понравилось.

– Вы поступаете неразумно. Вы не в лучшем состоянии для опасного путешествия в одиночку, с неопытным ребёнком на руках, – он взглядом указал на её недейственную руку. Это напоминание о слабости из его уст прозвучало оскорбительно, но она не позволила себе вспылить.

– Прощайте.

– До встречи, – Ухмарь шутливо поклонился и не спеша пошёл вдоль Акайды на север. Бродяжница зло стукнула дверью. Рука действительно отказывалась работать.