Кровная месть

Его происхождение привлекало многих, но тогда они рассматривали его в другом смысле. Сейчас же он выступал как глава рода. От него требовалась опора и поддержка. А еще защита. Именно в этот момент Брайан почувствовал всю тяжесть ноши, перешедшую от старшего брата.

Он сам всегда считал себя «на вольных хлебах». Порой мог позволить лишнего, вести как заблагорассудится и всегда знать, что старший брат направит, поддержит, заступится. Сейчас его место занял сам Лавит. Теперь он глава семьи, и чудом спасшаяся дочь герцога полностью на его попечении.

– Ох, Эсма! – только и мог произнести барон, – Теперь я с тобой и позабочусь обо всем.

Эти простые слова от почти незнакомого человека вызвали слезы, и племянница разрыдалась на груди единственного родственника. Лавит чувствовал себя не в своей тарелке, но понимал необходимость оказать девушке поддержку. Он потерял брата, а она буквально всё. Родных: отца и мать, а так же имущество.

Увы, но закон гласил, что наследниками могут быть исключительно мужчины.

Эсма могла получить большое приданное от отца, но из-за его смерти теперь она становится в ряд с бедными аристократами, живущими подачками от более успешных родственников. Все, что девушка может предложить – это ее имя. Любой торгаш, желающий стать знатью, уцепится за привлекательную возможность. Сама леди Даркар этого еще не осознает, но барон Лавит понимает всю глубину безысходности положения племянницы, в один миг превратившуюся из богатой дочери герцога в иждивенку.

Но пока он ей об этом не скажет.

Ее горе слишком велико, чтобы осознать пропасть в которую она попала. Без родителей и без семьи даже с поддержкой дяди она будет нищей невестой, в сторону которой мало кто не взглянет.

– Плачь, Эсма, плачь, – ласково говорит Лавит, – Женщинам всегда становится легче, когда они льют слезы.

– Я отомщу! Моя кара обязательно найдет виновного! И я его уничтожу! – слышалось сквозь всхлипы.

Дядя прижимал к себе хрупкую фигурку, гладил по спине, ощущая судорожные рыдания, и смотрел на зарево пожара.

Постепенно в его голове рождался план.

– Эсма, ты должна успокоиться. Не нужно напрасных слов. Нельзя давать клятвы, которые ты не собираешься выполнять, – по-доброму, почти по-отечески выговаривал барон.

– Я найду тех, кто убил моих родителей! – запальчиво, сквозь слезы заверила его девушка, – Обязательно найду! Я объявляю кровную месть!

– Тише! Тише, Эсма. Ты слишком молода, да к тому же женщина, чтобы говорить о кровной мести.