Основной инстинкт

– Я не считаю чужие деньги, – презрительно сообщила ему, – Мне лишь нужно посмотреть в глаза человеку, который ставит богатство выше жизни людей.

– И что вы хотите увидеть? – ирония, прозвучавшая в голосе, еще сильней подхлестнула.

– Раскаяние и пробудившуюся совесть, – с ненавистью выдохнула ему в лицо.

– Совесть для меня слишком дорогая вещь, – он явно забавлялся моим негодованием.

Сколько раз он видел возмущение, пока сколачивал состояние? Наверняка не я первая пришла к нему, чтобы высказать справедливые претензии в его адрес.

Он слишком спокойно себя чувствовал под моим полыхающим гневным взглядом. А я вспоминала бледное лицо отца, лежащего на больничной койке, и не могла успокоиться.

– Подонок, – процедила сквозь зубы.

Резко развернулась и быстрым шагом направилась к двери.

– Госпожа Орлова, вы хотите вернуть компанию отцу? – вопрос, заданный мягким голосом, остановил у самой двери.

– Что? – повернула в его сторону голову, неуверенная, что не ослышалась.

– Отпустите ручку двери и присаживайтесь.

У меня к вам есть деловое предложение, – тем же мягким тоном произнес Радов и указал рукой на кресло для посетителей.

– Что вы имеет в виду? – повернулась в его сторону, но не торопясь следовать приглашению.

– Не хотите идти мне навстречу, тогда я подойду к вам, – слегка улыбнулся гад и, поднявшись со своего места, направился ко мне, – Знаете поговорку про гору и Магомета?

Настороженно наблюдала за его приближением. Он шел свободно, уверенно.

«Хозяин жизни» – говорят о таких. Но сирена внутри меня орала тревогой. Слишком сильный противник, опасный. Даже отец, всю жизнь посвятивший бизнесу, не смог выдержать атаку «акулы» бизнеса.

– Я вас слушаю, – сухо ответила, когда он подошел ко мне на расстоянии двух шагов.

Однако, мужчина не торопился ничего говорить. Его внимательный взгляд оглядывал мою фигуру, остановившись на растрепанных после ночевки в больнице волосах, затем задержался на мочке уха, где поблескивала сережка с крошкой бриллианта.

Он сразу определил камень, хотя никто из моих знакомых не догадывался, предполагая обычную бижутерию. Скромные подвески отец подарил на шестнадцатилетие, смирившись с моим желанием носить украшения. Правда, я предпочитала что-то более броское, но отказаться от изящного украшения не смогла.

«Интересно, он сейчас прикидывает, как их с меня снять, чтобы совсем оставить без денег?» – невольно подумала, перехватив изучающий взгляд.