Основной инстинкт

Не сережки же с крошками бриллианта, в самом деле, могут его заинтересовать?

– Я предлагаю «Экро» в обмен… – многозначительно замолчал Радов.

– В обмен на что? – подозрительно уставилась на него.

– На договор, – спокойно ответил он и выпрямился.

Только сейчас поняла, насколько не хватало воздуха, пока он стоял рядом, слегка наклонившись. Я не согнулась и не стушевалась от его близкого соседства, но и не могла не обратить внимания, как он подавлял.

Радов развернулся и направился к столу. С подозрением следила за его уверенными движениями, ожидая новой неприятности.

– Маргарита Ильинична, вы сейчас потрясали громкими словами о совести, раскаянии и напоминали о семьях сотрудников, проработавших с вашим отцом, – в голосе отчетливо свозило самодовольство, – Так вот предлагаю исправить ситуацию и переложить на ваши, как я уверен, благородные плечи решение всех проблем.

Вступление уже не понравилось. Если он хотел кинуть мне в лицо обвинения, выдвинутые против него, то он ошибся адресом. Я-то точно в развале «Экро» и разорении отца не принимала участия, в отличие от него.

– Что за договор? – спросила, наблюдая, как он берет со стола лист бумаги и разворачивается вновь ко мне.

– Ознакомьтесь, – спокойно предложил Радов и протянул лист с отпечатанным текстом.

«Я, Рейнальд Т. Радов, передаю компанию «Экро» со всеми активами и пассивами Орлову Ильичу Дмитриевичу в собственность и подтверждаю, что не имею никаких претензий, при условии выполнения своей части договора Маргаритой Ильиничной Орловой.

Я, Маргарита Ильинична Орлова, обязуюсь месяц жить с Рейландом Т. Радовым, исполняя обязанности любовницы по первому требованию.»

В глазах от невероятной наглости все поплыло, и красный туман застил глаза. Подняла на него тяжелый взгляд.

– Это что? – придушенным от бешенства голосом спросила гада.

– Договор, – спокойно ответил он мне, – Выполнив условия, вы вернете компанию отцу, а сотрудники не потеряют работу. Или ваши высокие слова о совести и порядочности лишь сотрясание воздуха? Теперь выбор за вами.

– Подонок! – выдохнула я, и хлесткий звук пощечины раздался в кабинете.

Ладонь горела после удара, а мне хотелось выцарапать ему глаза. Смяла бумагу с предложенным мерзким договором и кинула ему в лицо.

– Я так и думал, – раздался довольный голос в спину, – Легко обвинять человека в непорядочности, если сам не собираешься брать ответственность за других. Идите, и пусть совесть не мучает, если она у вас, разумеется, есть.