Скажи мне, где я

В Академии Абскондити вам не дадут защитных очков, чтобы уберечь глаза от случайно брызнувшего яда, зато, если вы ненароком подожжете себя, вас тут же погасят. Ну хоть что-то… Впрочем, что меня действительно обескураживает, так это не отсутствие элементарных правил безопасности в школе, а то, что я каким-то образом быстро привыкла к этим полным риска урокам. Абсурд какой-то! При мысли об этом хочется в недоумении покачать головой, но нельзя – одноклассники непременно обратят на это внимание. С той минуты, как сегодня утром я вышла из своей комнаты, постоянно ловлю на себе пристальные взгляды и учителей, и учеников.

Не сомневаюсь, что Аарья превратила рассказ о моих родителях-бунтарях, Ромео и Джульетте Альянса Стратегов, в настоящее шоу. Перворожденная дочь Семьи Медведей сбежала с первенцем Семьи Львов, а за ними в погоню пустились нанятые Львами убийцы. В сочетании с кратким объявлением директора Блэквуд о смерти доктора Коннера и необъяснимыми ранами и синяками у нас с Эшем ее болтовня привела к тому, что все перешептываются у меня за спиной, бросая украдкой подозрительные взгляды.

– Садитесь, мои хорошие, – говорит профессор Хисакава. Так она приветствует нас в начале каждого занятия по ядам. Она оглядывает комнату сверкающими из-под ровной челки глазами. – Сегодня нам предстоит обсудить так много замечательных вещей! Не будем терять ни минуты!

За деревянным столом через проход от нас сидят Аарья и Феликс. Аарья переставляет перед собой флаконы и склянки, наполненные различными ужасами, и что-то насвистывает себе под нос.

То и дело она высокомерно поглядывает на сидящего к ней спиной Брендана. Она явно гордится ролью, которую сыграла в гибели доктора Коннера. Однако больше всего мне не дает покоя тот факт, что Брендану – если все считают его причастным к заговору против меня – почему-то не назначили никакого наказания. Может, от наказаний его защищает статус будущего главы Львов? Или против него просто нет улик?

Перевожу взгляд на Феликса. В отличие от Аарьи, он пребывает в каком-то оцепенении и напряжен так, что даже длинный шрам на скуле натянулся.

Выглядит он не менее израненным, чем мы с Эшем, а судя по неподвижной позе, нетрудно догадаться, что у него, как и у меня, после падения с дерева на теле нет живого места. Он ни разу не взглянул на меня с тех пор, как вошел в класс. Что ж, наверное, тяжело смотреть на человека, которого ты пытался убить, а тот потом, не сказав всей правды, спас тебе жизнь.