Скажи мне, где я

Перекидываю косу через плечо и расправляю плечи, набираясь храбрости. С тех пор как я узнала, что он мой кузен, не могу не замечать нашего с ним сходства. Никогда не думала, что найду в этой школе родных. А теперь у меня аж два кузена – Маттео и Брендан, и один из них ненавидит меня, а другой хочет убить.

Перебираю в голове несколько вариантов, с чего начать, но все они кажутся неуклюжими. Поэтому вместо того, чтобы напрямую попросить о помощи, я просто говорю:

– Я собираюсь найти своего отца.

Маттео фыркает:

– Ты пришла, чтобы обсудить со мной своего отца-Льва? Мне все равно, что с ним будет.

Делаю шаг вперед. При мысли о том, что кто-то смеет в таком тоне говорить о моем папе, замечательном человеке, прихожу в раздражение.

– Если бы ты послушал меня дольше десяти секунд, то понял бы, почему тебе не должно быть все равно. Меня достала вся эта Семейная политика. Ты – Медведь. Он – Лев. Ну и что? Кому какое до этого дело? Просто есть ужасные люди, а есть другие. Мой папа – очень хороший человек.

Вот и все.

Маттео сжимает руку в кулак, и я продолжаю, пока он не надумал указать мне на дверь. Делаю вдох, успокаивая свой голос.

– После смерти моей тети Джо… нет, не так: после смерти нашей тети Джо папа отправил меня сюда. А сам, насколько я догадываюсь, отправился в Европу, чтобы как-то с этим разобраться.

– Что ты имеешь в виду? Как именно разобраться? – спрашивает Маттео; судя по его настойчивому тону, это важный вопрос.

– Именно это я и собираюсь выяснить, – столь же серьезным тоном отвечаю я.

 – Я не знаю тонкостей политики Семей так, как ты, но я знаю достаточно, чтобы сказать, что Джаг…

– Джаг – отец твоего отца, твой дед, – с ненавистью говорит он.

– Хочешь сказать, у нас с ним общие гены? Ну да, разумеется, – отвечаю я в еще более ершистой манере. – Но не смей предполагать, что я хоть в чем-то похожа на него или других Львов. Он убил мою маму и нашу тетю. Львы охотятся на моего отца. Они пытаются убить меня.

Насколько я понимаю, они с радостью устранят и Лейлу, и Инес, и всех остальных талантливых учеников Академии и заставят всех Стратегов повиноваться им. Между прочим, все, что я делала в этой школе, было нацелено на то, чтобы их остановить.

Он с презрением фыркает:

– Все, что ты здесь делала, было ради спасения собственной задницы.

На секунду я в растерянности замолкаю. Не могу сказать, что он так уж заблуждается, но в то же время и не совсем прав.