Скажи мне, где я

Несколько часов я тщательно изучаю каждую деталь гостиной, столовой, прихожей и ванной. Но никак не могу найти ничего хотя бы немного необычного. Если кто-то уже обыскивал мой дом, то, вынуждена признать, сделал он это мастерски, потому что я бы ни за что не догадалась, что здесь кто-то побывал.

– Новембер! – зовет меня Эш. Он стоит в дверях папиной комнаты. – Я кое-что нашел.

На секунду замираю от изумления.

– Правда?

– А ты думала, я ничего не найду?

Иду следом за ним в папину спальню.

– Честно говоря, да, – признаю я.

 – Я никогда подолгу не бывала в папиной комнате. Да он и сам там редко бывал… ну, во всяком случае, после маминой смерти.

Эш подходит к аккуратно заправленной кровати и указывает на расстеленное стеганое одеяло.

– Взгляни на второй синий квадрат в нижнем ряду слева.

Обогнув кровать, провожу пальцами по указанному месту. Швы ровные, нет ничего необычного. Просунув руку под одеяло, ощупываю изнанку. Все кажется совершенно нормальным. Вопросительно смотрю на Эша.

Он направляет мою руку к уголку, где шов едва заметно толще, и сжимает его моими пальцами. Там действительно что-то есть. Я разрываю нитки и ногтями вытягиваю крошечный кусочек туго свернутой бумаги.

На ней написано:

Встретимся под тем городом.

Озадаченно смотрю на Эша, пытаясь понять, какого черта папа оставил мне сообщение там, где я бы его ни за что не нашла.

– Это не…

– Это не что? – спрашивает Эш, изучая выражение моего лица.

– Честно? Хотела бы я порадоваться твоей находке, но, если бы не папин почерк, я бы не поверила, что это от него.

Эш хмурит брови.

– Ты уверена, что это его почерк? Потому что там, где была записка, шов был зашит, похоже, не в первый раз. Лично я думаю, что ее уже нашел другой Стратег.

– Уверена, – говорю я, с опаской глядя на записку, как будто она вот-вот отрастит зубы и укусит.

В моем доме был кто-то из Стратегов. Сердце камнем падает вниз, и я невероятно благодарна Эшу за то, что он помешал мне броситься к Эмили.

Если за нами следят, мы все могли погибнуть из-за меня.

Подношу записку к свету – бумага плотная, на ней нет ни водяных знаков, ни вмятин от предыдущих записей.

– Дело в том, что это не похоже на обычные папины наводки. Я понятия не имею, что это значит. Мы с ним почти никогда не уезжали из Пембрука, не говоря уж о Коннектикуте, и мы точно никогда не бывали под землей.

Эш недоверчиво смотрит на меня, как будто я только что сказала нечто очень странное.