Сказка о зеленоглазой колдунье и семи богатырях

Не могу я замуж идти, пока сила не уляжется, пропадет мой дар тогда, – теперь я вручила ему свою судьбу и поставила перед выбором.

Выбор для него та же проверка была. О чем думает князь? О себе и своих желаниях? Или ему интересно моё стремление? В себе я была уверена. Даже то, что князь во мне разбудил, и что начинало в душе расти, не собьет с пути ведьмы. А вот князю насколько нужно прислушиваться к тому, что дорого мне?

Князь нахмурился и смотрел на меня внимательно, оценивал – шучу, или правду говорю. Демонстративно ресницами моргнула, чтоб не сомневался.

– Веселина, – потянул меня за руку, прижал к себе. – Не могу я от тебя отказаться. Буду ждать, пока сила в тебе не уляжется, – решительно произнес князь и еще сильней стиснул в своих руках. – Но завтра обряд будет! – оторвал от себя прибалдевшую от такого натиска меня, – Чтобы знали все: моя ты жена. А с остальным разберемся, – снова к груди прижал. – Долго ждать придется?

– Два года, – пискнула ему, потому что дыхания от его крепких объятий мне просто не осталось.

– Сколько??? – поразился князь, отстранив от себя, заглянул в мои глаза.

– Два года, князь, – подтвердила ему, – Отпусти. Я помогу тебе с Чернобогом, а потом буду в сказке жить. А ты тут, да и забудешь меня.

А у самой сердечко сжалось, дождется ли? Князь молчал, смотрел в окно и молчал.

– Стоишь ты того, чтобы подождать, – решился князь, – Но обряд завтра будет.

Вот чего заладил? Обряд, обряд. Мне-то что? Сбегу с обряда, и всех делов. А он пусть подумает еще хорошенечко.

Кивнула в ответ, пусть спит спокойно, все равно меня до рассвета из терема никто не выпустит.

Князь наклонился к моим губам и поцеловал. Его губы были горячими, но большего он не позволил. Прижался губами к моим и отпустил с явным сожалением.

Глава 5

Рассвет здесь был не такой, как в сказке. У нас петушки на каждой крыше красиво свою песнь выводили и заливались трелями, встречая солнышко. Медные флюгеры пели не хуже настоящих петухов, на которых накладывали тишину, чтобы не могли кукарекать, когда им вздумается.

Медные флюгеры в сказке были почти часами. Они каждое утро, не смотря на время года, поднимали нас в один и тот же час. Потом отсчитывали положенный срок и замирали до следующего утра.

Здесь же меня подняли петушиные крики задолго до рассвета. Без гармонии, не согласованно, птицы кукарекали и горлопанили, кто во что горазд.

Тяжело встала с кровати, диссонанс нестройных петушиных криков резал слух.