Параллельные кривые

Это было обидно, и она впервые решилась спросить постороннего взрослого человека, что он думает о её внешности. Хотя Алла уже не была посторонней, но, всё же, была человеком со стороны.

– Я совсем страшная?

– До горгульи не дотягиваешь.

Катя с усилием пошевелила мышцами, образовавшими кривую усмешку.

– Я серьёзно.

– Ты не страшная, ты тяжёлая в общении. Угрюмая и настороженная. На то есть свои причины. А внешность у тебя очень приятная. Прекрасные волосы, хорошая кожа, ровные здоровые зубы, гармоничные пропорции лица.

За всем этим нужно ухаживать и правильно подавать.

– Я что, мясо по-французски, чтоб меня подавать?

– Не себя. И не на съедение, ты тут абсолютно права. Людям нужно подавать роль, образ.

– А, что, такой, какая я есть, быть плохо? Почему меня не могут любить такой? Что во мне плохо?

– Стой, стой, стой. Вот ты всё в кучу смешала – и внешность, и своё «я» и любовь, и желание, чтоб тебя перестали критиковать. Давай-ка вот что сделаем. Напиши на отдельных листочках бумаги все обидные слова, которые ты о себе слышала.

Вот на этом, например, неряха.

– Тормоз, – добавила Катя и стала выписывать на бумажки нелестные слова. – А если я сама так думаю?

– Пиши. Страшная. Как ты там ещё себя ругаешь? Написала? Теперь давай посмотрим. Вот тут у нас в кучке есть «неуспевающая». Медленно отодвигай её от себя и замечай, что чувствуешь. Если ты её вовсе уберёшь, ты перестанешь быть собой?

– Да нет.

– Да или нет?

– Не перестану. Со мной ничего такого не происходит, когда я – не неуспевающая.

То есть не ученица, которой трудно всё даётся. Я и ученица – вообще не одно и то же.

– Попробуй теперь отодвинуть «всем недовольна». Не спеши, внимательно следи за чувствами. Без того, кто всем недоволен, ты перестанешь быть собой?

– Нет.

– Ну, так какая ты есть без этого, этого и этого?

– Не знаю… Я думаю… я чувствую… я просто есть, – Катя замедлилась против обычного своего торможения и практически зависла.

– Кто-нибудь может тебя обидеть?

Она долго молчала, прислушиваясь к себе, и, в конце концов, произнесла:

– А как?

От Аллы она шла, расправив плечи, смачно разбрызгивая снежную жижу, словно это была не провинциальная грязь, а живительный сок земли, которого хотелось зачерпнуть полные ботинки.

Позабыв занавесить половину лица косой чёлкой и заткнуть уши наушниками, она двигалась сквозь влажную атмосферу улицы Псковской, похожая на несокрушимый ледокол.