Ворожея. Практика в провинции Камарг

Меня ждали? Глупо хлопая глазами, проводила взглядом его полную фигуру, пытаясь понять, кто из нас тут что понял?

– Луи, веди, – приказал Броссар и вновь поволок меня за собой.

Что-то здесь было не так. Не мог губернатор меня ждать, потому что оповещение было отправлено лично Эмири Броссару, а вовсе не властям города. Тогда почему губернатор так обрадовался моему появлению? У них острая нехватка выпускников ШКЦВ по специальности ворожбы? Может быть, им требуется что-то узнать, выстроить события прошлого или будущего, и я как раз угодила в эпицентр событий? Тогда почему Броссар сам не помогает губернатору, а тащит меня за собой? И главное – зачем мне эта матерчатая маска, зажатая от волнения в ладони?

Размышления ничего не давали, никто ничего не объяснял, Броссар все так же тащил меня за собой.

С той лишь разницей, что теперь мы бежали по широким коридорам особняка, а не по улицам Арта под палящими лучами летнего солнца. На мои короткие вопросы никто не отвечал, а задать более длинные и развернутые не позволяло сбившееся дыхание от того кросса, что пришлось проделать.

Пройдя немыслимое, по моим понятиям, количество коридоров, поднявшись по самой крутой лестнице в мире на второй этаж, мы столкнулись с перепуганной девушкой, одетой как прислуга. Темно-серое платье без украшений и волосы, собранные под светло-кремовым (назвать его белым мне не позволяла совесть) чепцом – не оставляли сомнений в принадлежности к профессии.

Служанка испуганно пискнула что-то приветственное и быстро исчезла в коридоре.

Не хочу сказать, что здесь было темно, но то ли от переживаний, то ли потому что был еще день и здесь не зажигали свечей, но перед моими глазами все плыло в какой-то серой дымке. Впрочем, могла сказаться усталость после четырехдневной дороги, да еще этот свет, падающий из стекол крыши, придавал всей этой атмосфере нереальность.

– Сюда, – донеслось спереди, и губернатор, оставшийся для меня без фамилии, но с уменьшительно-ласкательным сокращением имени «Луи», отворил перед нами дверь.

Еще один резкий рывок за руку от Броссара, и я оказалась в каком-то помещении. Здесь сильно пахло курящимися храмовыми палочками, отчего нос начал чесаться. Шторы задернуты так, что ни один луч солнца не проникал внутрь. Зато зажженная свеча высвечивала профиль молодого мужчины со смертельной бледностью на лице, лежащего на кровати. Постель разбросана, вокруг беспорядок и духота, усугубляющаяся ароматическими храмовыми палочками.