Игрушка для олигарха

Давид несколько секунд держал напряженную руку в воздухе, а затем ударил кулаком в стену над диваном, схватил Вику за подбородок и прищурился.

– Я выкупил тебя. Я дорого за тебя заплатил. – Он сильнее надавил на ее подбородок пальцами. – И ты БУДЕШЬ МОЕЙ до конца жизни, запомни это!

Давид резко отпустил Вику, отошел на шаг и, не сводя с нее взгляда, принялся расстегивать кожаный ремень на брюках.

– Раздевайся! – приказал он, затем расстегнул две верхние пуговицы на белой рубашке, перекинул ее через голову и швырнул на пол.

Вика вцепилась в сиденье дивана и смотрела на Давида таким ненавидящим взглядом, что, если б между ними вырос какой-нибудь предмет, он наверняка сгорел бы дотла.

– Не хочешь? – хищно улыбнулся Давид и, сделав шаг к дивану, грубо раздвинул Викины ноги и встал между ними.

Запустив пальцы в белые волнистые волосы, он прижал голову Вики к своему крепкому прессу.

– Ты же у меня послушная девочка, правда? – Давид нежно провел ладонью по ее щеке и поднял голову за подбородок, заставляя смотреть в глаза.

Его прикосновения проходили под ее кожей электрическим разрядом, а маниакальный голос пугал до мурашек по позвоночнику. Вика знала, что ласки в любую секунду могут смениться ударами, а голос станет страшнее шипения аспида.

– Ты же не хочешь, чтобы я тебя наказал как полгода назад? – спросил Давид и заботливо убрал прядь ее волос за плечо.

Память услужливо окунула Вику в тот страшный день, и перед глазами появилась картинка.

Мыски мужских кожаных туфель ударяют по лицу, клюшка для гольфа пересчитывает ребра, оставляя после себя сине-красные синяки, и двое суток она лежит на полу связанная, каждые полчаса получая свежую порцию ледяной воды.

По щекам Вики потекли слезы. Девушка сморщила губы, через силу помотала головой и, дрожа от страха, спустила тонкие бретельки платья.

Давид обвел взглядом ее обнаженные плечи и красивую упругую грудь.

Он любил видеть Вику в трех образах: полностью обнаженной, в нижнем белье и в откровенных платьях.

И чем меньше ткани использовано в изделии, тем лучше.

В его доме был запрет на халаты, плюшевые домашние штаны и мохнатые тапочки.

– Сними это и выбрось. А лучше сожги, – сказал Давид, когда Вика спустилась на обед в тапочках-пандах. – Ты не в зоопарке.

В доме Давида царил свой порядок.