Последний бой Лаврентия Берии

Ну вы нас и напугали, дорогой мой человек…

– Что случилось? – Кобулов попытался приподняться.

– Даже и не думайте! Лежать! Лежать до тех пор, пока мы не разберемся, что с вами было.

– А что со мной было? – по легкому звону в ушах он понял, что давление продолжает подниматься, и больше не делал попыток встать.

– Двадцать минут назад звонит мне ваш секретарь, говорит, мол, примерно полпервого вы собрались отдохнуть, попросили не беспокоить. Он ждал до пяти часов, вы все не выходите. Он решил посмотреть, глядит – вы лежите на диване в комнате отдыха.

Стал будить – не просыпаетесь. Вызвал меня. Я пришел – давление семьдесят на сорок, пульс едва прощупывается…

– В комнате отдыха, – нахмурился Богдан.

Он точно помнил, что сидел за столом, беседовал с Игнатьевым. Вспомнить бы еще, о чем… Ерунда какая-то, старые дела… Затем ему вдруг неудержимо захотелось положить голову на стол, а потом… потом он открыл глаза уже здесь. Если ему стало плохо за столом, то кто принес его сюда? Игнатьев? Тогда почему он не вызвал врача? Или это какой-то провал в памяти?

– Юра, – спросил он секретаря, – вы помните, как я просил не беспокоить меня? Совершенно из головы вон…

– Лично вы меня не просили, – тут же отозвался капитан.

 – Товарищ Игнатьев вышел от вас, он и передал мне…

Игнатьев… Пришли Серов с Игнатьевым, Серов принес боржоми из буфета, холодный… Они разговаривали, и он пил воду… Может быть, из-за нее?

– Юра, посмотрите, там на столе должна быть бутылка с боржоми…

Секретарь вышел, и через полминуты послышался его бодрый голос:

– Никакой бутылки здесь нет.

Я вам простой воды, из графина, принесу…

Ерунда какая-то… Как же трудно думать… Почему пришел Серов? Он сам позвонил Серову, после того как сообщили, что обстреляли дом Лаврентия. Потом тот пришел и принес эту бутылку… Богдан рывком поднялся, его качнуло в сторону, но он все же устоял, лишь навалился на спинку дивана, нетерпеливым жестом обрывая протестующий возглас врача.

– Юра! Свяжись с товарищем Берия.

Слышишь?

– Он все еще на президиуме ЦК, Богдан Захарович, на связь не выходил.

– Вызови его оттуда… Не надо… Я сам… Помоги…

Цепляясь за плечо капитана, Кобулов прошел к столу, уселся в свое огромное – по фигуре – кресло. Набрал номер секретариата Маленкова, попросил вызвать Берию.

– Лаврентий Павлович уже уехал, – отозвался неизменный Суханов, маленковский секретарь. – Президиум закончился.

– Давно?

– Часа два, не меньше.