Последний бой Лаврентия Берии

Ворошилов в то время был Председателем Президиума Верховного Совета СССР.] у нас глава государства! Ты бы хоть Конституцию почитал, генсек е…!

Хрущев смолчал. Георгий Максимилианович редко впадал в ярость, но когда это происходило, средства против него не было.

– Повязать меня этим хочешь? Слушай, ты…

Те слова, которые Председатель Совмина сказал первому секретарю, дворянин Маленков и знать бы не должен, если бы не воевал в гражданскую, а потом не командовал рабочими отрядами в схватках с троцкистами.

Гимназическое образование и природные лингвистические способности довершили остальное.

– Пугать меня вздумал? – закончил он. – Я семнадцати лет пошел на гражданскую, а там быстро отучали бояться. Если ты хочешь отправить меня вслед за Лаврентием, у тебя это получится. Такая мразь, как ты, на все способна. Но я ни слова не скажу ни на каком пленуме, пока не объяснишь, зачем ты все это вытворяешь. И так объяснишь, чтобы я тебе поверил…

– Хочешь правды? – по-волчьи оскалившись, выкрикнул Хрущев.

– Не ори!

– Ладно!

Теперь первый секретарь говорил свистящим шепотом. Это давалось ему с трудом, ситуация была такая, что хотелось как раз орать, а лучше – стрелять. Пристрелить бы и этого за компанию с Лаврентием, да нельзя – если убить еще и Председателя Совета Министров, то переворот уже не скроешь. С Маленковым надо договариваться, кланяться, унижаться… Ну погоди, все это тебе отольется, припомнится, дай только срок!

– Вот тебе правда, – прошипел Хрущев.

 – Я спас твою шкуру вчера, и не только твою. Потому что два дня назад ко мне пришли.

– Кто пришел?

– Очень серьезные люди. Занимают крупные посты в нашей с тобой партии.

– Поименно… – тихо и яростно процедил Маленков.

– Хорошо же. Ты сам этого хотел. Называю. Товарищи Каганович, Микоян, Булганин и с ними маршал Жуков. И эти товарищи заявили мне, что партия мной недовольна. Будто бы я превысил полномочия, от имени всей партии договариваясь со Сталиным и сталинцами, то есть с вами, о разделе власти.

И если я немедленно не прекращу предательскую деятельность Берии, они примутся за дело сами. Тебе объяснять, что это значит?

– Объяснять, – сухо сказал Маленков.

– Это значит, они сделали бы то, что не удалось в тридцать седьмом. За ними – партия, армия. Верховный Совет будет танцевать так, как они его за ниточки подергают. Меня и вас с Лаврентием сняли бы с постов, а потом кончили. И повернули бы страну по ленинскому пути.