Спасибо за дочь

Хочется расцарапать его красивое личико, выдернуть из идеальной шевелюры клок волос. Чтобы стал плешивым и не таким привлекательным. А сама дышу как дракон, ощущая жар в лёгких. Не узнаю себя совершенно. Я ведь не такой человек. Никто из тех, кто знаком со мной, не скажет, что я вспыльчивая. Или агрессивная. Но… Он вытягивает из меня самые худшие мои качества. Самые тёмные стороны моей души.

– Эля меня зовут! Мне всё равно, что ты там себе думаешь. – Пытаюсь скрыть подступившие слёзы, но горло предательски сводит судорогой, и голос звучит сдавленно, пробую сглотнуть ком, но ничего не выходит, он слишком большой и горький.

 – Я свою миссию исполнила. А ты как хочешь, так и поступай. Мне без разницы. Если не намерен принимать участия в жизни ребёнка, я скажу ему, что его папа умер.

Истомин сатанеет от каждого нового слова, срывающегося с моих губ. Хотя в моей фантазии он, наоборот, должен был отстать от меня. Но не тут-то было.

Дышит рвано сквозь зубы, и не думая меня отпускать. Мне даже становится страшно, что он способен применить ко мне силу.

Потому что зелёные глаза полны бешенства и злости.

– Ты сделаешь тест ДНК, я слышал, так можно определить отцовство ещё до рождения ребёнка. Ты ведь не думаешь, что я поверю без доказательств? – чеканит слова, будто сваи забивая. Жёстко и зло.

Я в этой медицинской мишуре ничего не смыслю. Но в какой-то передаче видела, что для такого теста прокалывают живот беременной. И это очень вредно для ребёнка. Мне хочется инстинктивно схватиться за живот.

Ещё совершенно плоский. Защитить крошечное создание, начавшее жизнь внутри меня.

Господи, ну а чего я ещё могла ожидать от бабника? Конечно, он считает всех женщин такими же простигосподи, как и он сам.

– С чего ты решил, что мне интересно, что ты там себе думаешь? Не веришь – иди на все четыре стороны. Тем более тебя там наверняка заждались. А мне работать надо, – негодование внутри лишь растёт.

Единственное, чего мне хочется после его слов, – никогда больше не видеть его привлекательную физиономию и не слышать грубый низкий баритон.

– Я имею право знать, отец ли я ребёнку, поэтому ты сделаешь этот тест. Поняла меня? – встряхивает, как тряпичную куклу. Я в два раза меньше него, и испытываю жуткое негодование от подобного обращения. Хотя в постели меня это вовсе не смущало. Румянец покрывает лицо, стоит вспомнить роковую ночь.

Становится неловко и больно. От разбитых надежд.

– Этот тест опасен для ребёнка.