Спасибо за ночь

А подруга?

Зажмурилась, надеясь, что болезненное воспоминание сотрётся.

– Маруська, опять глаза на мокром месте! – раздалось над ухом.

Смахнула предательскую слезинку, накатившуюся на ресницы.

– Всё-то ты замечаешь, Надюха, – ухмыляюсь, накидывая на лицо привычную маску неунывающей Маруси.

– Стрелец просил напомнить, что скоро придёт какая-то важная шишка по твою душу, Шишкина, – каламбурит коллега.

Морщусь.

– Знаю. Пойду подышу воздухом. – Дую на выбившуюся из-под сетки прядь волос.

Стянула её, зная, что в ближайшее время не придётся готовить.

И вышла на задний двор ради минутной передышки. Мысль о том, что скоро увижу бывшего, вызывала отвращение.

Или это токсикоз подступает так рано? От кого меня больше тошнит? От Стрельца, потому что беременна от него, или от бывшего? Потому что парнокопытное и вызывает отвращение.

Ушла подальше во двор и набрала номер школьной подруги.

– Ладусь, – тяну гласные, не зная, как признаться, что, возможно, залетела от первого встречного, – мне, похоже, нужен хороший гинеколог.

Не знаешь такого? А то моя в декрет ушла.

– Оля-ля, – раздаётся на том конце восторженное, – только не говори, что это от твоего козла!

– Не говорю, – неоднозначно отвечаю. – Скинь номерок, будь добра. У меня задержка, но это может быть от нервов. Да вот тест дал положительный результат. Хочу перепроверить.

– Конечно. Сейчас напишу в вотсап, только ты мне потом сразу отпишись, что тебе моя скажет.

Кладу трубку, разворачиваясь обратно в сторону заднего входа.

И тут же натыкаюсь на взбешённые глаза бывшего.

– Ты беременна? От меня? – хлопает своими длинными, как у коровы, ресницами с острыми концами. И как я раньше не замечала этот совершенно девичий изгиб?

– Пряников, не твоё дело.

Обхожу его стороной, на всякий случай прикидывая, не может ли это быть его ребёнок. Но, слава богу, нет. Уж лучше от первого встречного! Мысль о том, что малыш меня может на ближайшие восемнадцать лет связать с Пряниковым, пугала.

– Маша, ты же знаешь, что я только тебя люблю, – останавливает меня за руку, разворачивая к себе и смотря преданным взглядом щенка лабрадора.

– Себя ты любишь, иначе бы не портил мне жизнь на новой работе.

Рассматриваю его в свете солнечного дня и пережитых из-за него страданий.

И чего я так убивалась по нему? Белугой выла.

Или не по нему горевала, а по потерянным надеждам? По мечтам, которые холила и лелеяла. О семье, о доме, полном детворы.