Игра в Реальность

Буря продолжалась, и отъезд отложили на неопределённое время. Из-за шквального ветра поставить палатки не удалось, и нам пришлось ночевать под проливным дождём. Костёр общими усилиями кое-как разожгли, но сухого дерева было не найти на километры вокруг, и прожил наш источник тепла недолго. Меня, конечно, переодели в условно сухое и дали глотнуть спирта, но я всё равно простудился. Когда через пару дней меня уже почти без сознания привезли в ближайший посёлок, оказалось, что это была не простуда, а пневмония. Вызвали вертолёт, и нас с Алисой отправили в Норильск.

Следующую пару дней я помнил смутно. Алиса дежурила у моей постели, всё время держа меня за руку. Наверное, это меня и спасло. Когда на третий день я пришёл в себя, слабый, как новорождённый котёнок, Алисы рядом не было. Доктор отправил её в гостиницу спать. Я ждал, а Алиса всё не возвращалась. Я, конечно, понимал, что ей тоже нужен был отдых, но обида всё равно потихоньку заползла в мою душу и свила там себе уютное гнёздышко. Только часа в три пополудни, когда я, позабыв обиды, уже начал по-настоящему за неё волноваться, Алиса впорхнула в мою палату, сияя от счастья.

Давно я её такой не видел. Она подлетела к моей кровати и, не дав мне рта раскрыть, вывалила на меня свои новости. Оказывается, в той же гостинице, где она ночевала, остановился небезизвестный профессор Петров. Он как раз привёз группу, чтобы исследовать мегалиты Путорана. Через несколько часов они должны были лететь на вертолёте к этим чёртовым камням, а его ассистентка споткнулась и сломала руку. В общем, появление Алисы случилось как нельзя кстати. Ей даже не пришлось упрашивать профессора, чтоб её взяли.

Я слушал и не мог поверить своим ушам. Моя Алиса бросала меня одного, насквозь больного и беспомощного, чтобы удовлетворить своё научное любопытство. Такое просто не укладывалось в голове. А Алиса, не замечая моего шокового состояния, продолжала щебетать что-то восторженное, мол, я оглянуться не успею, как пройдёт неделя, и она вернётся как раз к моему полному выздоровлению.

Вот так мы и расстались навсегда.

Я бойко выздоравливал, несмотря на то, что мне хотелось умереть от такого предательства, и с ужасом ждал окончания недельного срока, когда нам придётся выяснять наши отношения с Алисой, впервые с пятого класса. Когда прошла неделя, и Алиса не вернулась, я поначалу был даже рад отсрочке. На следующее утро ко мне в палату вошёл мой доктор и, глядя куда-то в сторону сказал, что у него дурные вести.