Три одиночества. Созидающий башню: книга II

 – Мы с Тиночкой и Мартином вернёмся в Алат, и у нас будет нормальная семья. Я найду способ обеспечить детям здоровый образ жизни.

Удивительно, но именно эта её решимость наконец закончила бесконечное ночное бдение. В комнату тихонько постучали, и на пороге появился доктор. Осмотрев и обработав рану, алатский эскулап удивлённо покачал головой. По его компетентному мнению, Рис точно не должен был пережить эту ночь, скончавшись от кровопотери. Однако, по всему выходило, что раненый не только каким-то волшебным образом сумел остановить кровотечение, но и добрался до бункера на своих двоих.

Видимо, пациент оказался уж больно живучим, медицина тут, как говорится, бессильна.

Рис очнулся или, лучше сказать, проснулся как раз во время визита врача и сходу начал молоть какую-то чушь про то, что его спас призрак. Доктор даже на всякий случай смерил ему температуру, решив, что это был горячечный бред, но жа?ра не обнаружил. Да и в целом, состояние Риса эскулап оценил как вполне удовлетворительное, по крайней мере, жизни раненого ничего не угрожало.

Навязчивую идею про призрачное спасение можно было смело списать на галлюцинации, которые при значительной кровопотере были делом обычным. Заверив взволнованных домочадцев, что, если не будет осложнений, через несколько дней не в меру везучий пациент уже встанет на ноги, доктор благополучно удалился.

Глава 7

– Слабый аргумент,– в голосе Кейтиля скепсис буквально зашкаливал. – Мало ли, что померещится под наркотой, да ещё после такой кровопотери.

Тебе же доктор сказал, что глюки в таком состоянии – это нормально.

Голос доносился словно из-под земли, и Кире даже показалось, что он был частью её сумбурного и беспокойного сна. Несмотря на оптимистичный прогноз доктора, она так и не решилась оставить Риса. Однако после бессонной ночи, полной панических метаний и горьких откровений, Кира чувствовала себя такой измотанной, словно не сидела у постели раненого мужа, а таскала мешки с песком.

Поэтому, когда Кейтиль предложил подежурить вместо неё, она не стала отказываться и, свернувшись калачиком на краю кровати, мгновенно отключилась.

Трудно сказать, как долго Кира пребывала в блаженной дрёме, ведь в подземный бункер солнце не проникало, но проснулась она совершенно разбитой, поскольку даже во сне продолжала пережёвывать свои фрустрации по поводу собственной некомпетентности в семейных вопросах.