Учитель для ангела

 – Какому же бедолаге так не повезло?

Словно в ответ на его замечание, дверь каземата со скрежетом распахнулась, и двое дюжих охранников втащили внутрь бесчувственное тело какого-то молодого мужчины в изодранной и окровавленной одежде.

– Твой ученик оказался не столь покладистым, как ты, но говорить пока может,– презрительно буркнул один из охранников. – Наслаждайся, колдун, вдвоём вам будет веселей ждать смерти.

В первый момент Корнелиус опешил, ведь у него отродясь не имелось никаких учеников. Он избегал доверять тайны своих исследований даже учёным коллегам, не говоря уж про каких-то безмозглых юнцов, готовых продать нанимателя за горсть серебра.

Если в отношении его самого у инквизиторов ещё были основания для обвинений в колдовстве, то этого парня точно приговорили ни за что.

– Я его не знаю,– слова слетели с губ Корнелиуса сами собой, хотя ему вроде бы не было никакого дела до этого незнакомца, но взыграло врождённое чувство справедливости.

– Ага, как же,– охранник брезгливо сплюнул и повернулся спиной к арестантам,– должно быть, этот безумец бросился на судью из-за чужака, не иначе.

Ты уж ври, да не завирайся, колдун,– бросил он из-за плеча, захлопывая за собой дверь.

Корнелиус склонился над телом своего нового соседа и легонько похлопал того по щекам, чтобы привести в чувство. Веки бедняги дрогнули, и на мэтра уставились голубые как небо глаза, в которых пока явно отсутствовало осознание происходящего. Похоже, пытали его уже довольно долго, и он терял сознание далеко не в первый раз.

Мужчина с трудом сфокусировал взгляд на лице сокамерника, и тут произошло чудо, глаза незнакомца вспыхнули радостью, словно он действительно встретил своего любимого учителя.

– Ну наконец-то,– его разбитые губы раздвинулись, изображая самодовольную улыбку,– а я уж было решил, что опять придётся возвращаться ни с чем.

– Наверное, бедняга от пыток лишился рассудка,– мелькнула паническая мысль в голове Корнелиуса. – Мне придётся провести последние часы перед казнью в обществе сумасшедшего,– он невольно сделал попытку отстраниться от радостно улыбающегося психа, но в последний момент устыдился своей слабости.

Демонстрировать несчастному своё раздражение или тем паче страх было недостойно истинного философа. – Как мне Вам помочь, молодой человек? – Корнелиус через силу изобразил на своём лице сочувственную гримасу.

– Это я Вам помогу,– голос безумца прозвучал довольно бодро, хотя было очевидно, что говорить ему больно.