Учитель для ангела

В отличие от остальных, бабушка никогда не использовала вульгарную кошачью кличку при обращении к Василисе, вместо этого в ход шли милые и совсем не обидные прозвища, причём Серафима Яковлевна всё время придумывала новые. Например, все прошлые выходные Василиса была Лисонькой, а вот сегодня стала Васильком. Сама она не особо утруждала себя этими заморочками с разнообразием имён и звала бабушку Бафи. Нет, это имя не имело ничего общего с голливудской истребительницей вампиров, оно просто было сокращённой формой «бабы Фимы».

– Привет, Бафи,– Василиса заглянула за ширму, чмокнула бабушку в щёчку и вежливо улыбнулась её гостье. Это была совсем ещё не старая женщина, стройная, черноволосая, с очень бледной кожей и такими светлыми глазами, что они казались белыми. – А чего это вы отгородились?

– Варенька – очень известный таролог,– представила гостью Серафима Яковлевна,– у неё свои гадальные привычки, ей требуется закрытое пространство, чтобы ни на что не отвлекаться.

Только тут Василиса заметила на краю столика колоду карт таро и скептично хмыкнула. Бабушка постоянно увлекалась разными мистическими и эзотерическими штучками, так что в её доме можно было столкнуться не только с тарологом, но и с провидцами, магами и колдунами всех мастей. Однажды Серафима Яковлевна даже пригласила шамана, приехавшего аж из Эквадора, и устроила в своей гостиной ритуал аяуаски.

– Добрый вечер,– голос у Вареньки оказался на удивление низким и глубоким. Наверное, к обладателю такого голоса клиенты должны были сразу проникаться доверием и без сожаления расставаться со своими деньгами. – Хочешь задать картам какой-нибудь вопрос? – обратилась она к Василисе.

– Не отказывайся,– тут же встряла Серафима Яковлевна,– это редкая удача – встретить такого знающего и проницательного таролога.

– Да я в гадания не верю,– Василиса смущённо улыбнулась, пытаясь смягчить свой отказ,– мне и спросить-то не о чем.

– Это неправда,– в голосе Вареньки не было ни капли осуждения, только чистая констатация факта,– тебя что-то мучает.

– Точно,– закудахтала Серафима Яковлевна, окатывая свою внучку волной сочувствия и тревоги,– в последнее время она сама не своя, совсем издёргалась, даже кричала однажды ночью.