Учитель для ангела

Она никогда не верила в предопределённость и презирала фаталистов.

– Нет, не вся,– возразил Вениамин, невольно присоединяясь к её жизненной позиции. – Согласись, ни один автор не станет расписывать каждую секунду жизни своих героев, ведь такое занудство никто не стал бы читать. В сюжете книги прописаны только значимые события, а в остальное время персонажи живут по своему усмотрению.

– Значит, вне сюжета наша жизнь определяется нашей волей,– сделала поспешный вывод Василиса.

– Не совсем,– маг немного замялся, словно раздумывал, стоит ли открывать любопытной клиентке все свои тайны,– есть ещё один фактор, который влияет на нашу жизнь и который мы обычно называем кармой.

– Но ведь это и есть та самая предопределённость,– обиделась Василиса.

– Нет, карму создаёт вовсе не автор книги, это делаем мы сами,– Вениамин опять сочувственно улыбнулся, вызывая очередной забег мурашек по конечностям своей клиентки,– а потому имеем возможность ею управлять, конечно, только в том случае, если понимаем алгоритмы её работы.

Если бы твоя проблема лежала в области действия кармических законов, я смог бы предотвратить или как минимум ослабить удар, но, к сожалению, это не так.

– Ладно, я поняла,– Василиса устало вздохнула и поднялась на ноги. – Спасибо за то, что всё объяснили, и за сочувствие тоже.

– Не стоит сразу себя хоронить, деточка,– Вениамин взял её за руку и снова усадил в кресло,– аркан «башня» вовсе не означает гибель, хотя и не исключает такого исхода, он просто предрекает крушение жизненных устоев, которые мешают тебе прийти к истине.

Да, это будет болезненно, но не обязательно фатально.

– Вы не понимаете,– Василиса вырвала свою руку, и в её глазах сверкнули гневные молнии,– я боюсь не смерти, а этой Вашей безысходности. И не нужно меня уговаривать принять свою судьбу, я всё равно буду искать выход, даже если кому-то это кажется ребячеством.

– Но почему? – в голосе мага прозвучало откровенное недоумение. – Разве не разумнее смириться и приготовиться к предстоящим испытаниям, а не пытаться бороться с неотвратимым?

– Смирение – это не про меня,– фыркнула Василиса,– я не фигура на шахматной доске, я игрок.

– И в какие же игры ты играешь, деточка? – Вениамин скептично прищурился, как бы давая понять своей посетительнице, что заценил пафос её заявления, но не может относиться серьёзно к его содержанию. Как ни странно, его откровенная насмешка Василису ничуть не задела и даже не заставила поумерить свой апломб.