Игра в Реальность. Сказка о смерти

Сабин застыл у дверей, удивлённо озираясь и пытаясь сообразить, какое отношение слепая девушка может иметь к этому помещению, рисование в его представлении никак не вязалось с отсутствием возможности видеть. Слепой скульптор – это ещё куда ни шло, но слепой художник – это уже просто нелепо. Видимо, в этой студии работал кто-то ещё, а девушка была просто его музой и по совместительству женой или любовницей. Это логичное умозаключение почему-то вызвало у Сабина какое-то незнакомое, но очень неприятное чувство.

– Я, что ли, ревную,– с удивлением подумал он,– только этого не хватало. Спас незнакомку и уже готов заявить на неё свои права. Да что это со мной?

Пока Творец рефлексировал, стоя в дальнем углу студии, девушка надела халат и подошла к мольберту. Она взяла в руки цветной мелок и замерла перед листом бумаги с поднятой рукой. Так она простояла где-то с минуту, а потом её рука начала быстро двигаться, нанося на бумагу уверенные штрихи. Сабин с недоумением наблюдал, как прямо у него на глазах рождался рисунок, слепая девушка действительно рисовала, причём совсем неплохо, даже талантливо.

Это было удивительно само по себе и вызывало естественное подозрение, что её слепота – это просто спектакль, что на самом деле она отлично видит, но зачем-то прикидывается слепой.

– Нет, это уже паранойя,– одёрнул себя Творец. – Кому ты нужен, чтобы разыгрывать перед тобой сцену с автомобильной аварией? Но если она действительно не видит, то какой толк от рисования? Она же не может даже оценить результат своего творчества.

Тем временем отдельные пастельные штрихи начали складываться в интересную картинку. На первом плане был холм, на котором располагались две фигуры: мужчины и большой собаки. Они сидели рядом на вершине холма и смотрели вниз в долину, где сквозь утреннюю дымку проступали очертания небольшого города. Город тонул в зелени садов, из пышных крон выныривали только башни с остроконечными шпилями, на которых развивались длинные узкие флаги.

Мелок продолжал уверенно скользить по листу, проявляя всё новые детали рисунка. На какое-то время Сабин отвлёкся от созерцания работы слепой художницы, а когда снова взглянул на мольберт, то чуть не охнул от неожиданности. За плечом сидящего мужчины явственно виднелась крестообразная рукоятка меча, а в небе сияло два солнца.

Ошеломлённый Творец повнимательней присмотрелся к развешенным по стенам листам сероватой бумаги, и у него натурально отвисла челюсть.