Ночи Зла

Оставалось лишь с грустью наблюдать за каплями, протекающими через крышу и скапливающимися в лужи в квадратной сарайке, где она сидела в соломе, пряча руки под кофту.

Послышались шаги. Девочка скривилась, отворачиваясь в сторону. Лучше бы дальше сидела одна.

– Давай быстрее!

– Тут лужа! Я намочу ноги! – послышался тонкий капризный голосок девочки.

– Пошли быстрее, пока мамка спит.

Свет от фонаря ударил в лицо. Тина не реагировала, не поднимала голову. Не хотела, чтобы заявившиеся гости радовались.

Лишь это придавало сил.

– Эй, проклятая, еще сидишь? Замерзла?

– А что ей еще делать? – захихикала девочка с длинными косичками, безобразным темно-бордовым пятном на лице. О нем она вспоминала лишь когда видела светлое личико своей двоюродной сестры. Обида обволакивала маленькое черное сердце, девочка отыгрывалась на сиротке.

– Мы с гостинцем пришли. Мать пирог приготовила, – похвастался мальчик и достал кусок из кармана. Повел им в разные стороны и усмехнулся.

Маленькая девочка вытерла грязной рукой нос и шмыгнула.

Вторые сутки она здесь под замком. Уж очень хотелось кушать. Но даже этот черствый кусок ей нужно заслужить. Запах плесени заполнял ноздри.

– Ты попрыгай и полай! Десять раз! – предложил мальчик.

– Нет, мало! Она ведьма!

– Пусть пятнадцать, и тогда заслужит свой кусок, – согласился брат девочки.

– Ой, а я тоже проголодалась… – заявила сестра, доставая из кармана что-то аппетитное на вид и запах, вталкивая в свой рот. Долго жевала, закрывая глаза от восторга.

Тина до крови прокусила потрескавшиеся губы и посмотрела на свои руки. Грязные и в волдырях. Позавчера рвала крапиву в поле и случайно в пучок ухватила ядовитый цветок. Тетя Мира заметила и наказала ее, решив, что девочка удумала всех отравить.

Неизвестно, сколько дней она еще здесь проведет. В такие моменты тетя всегда громко кричала, проклиная племянницу. Тина привыкла и не реагировала. Она знала причину этой ненависти. Ее жизнь всегда была напоминанием о том, что своим появлением на свет она убила свою мать.

Тетя Мира не могла простить потерю по сей день.

– Ну что, хочешь есть или нет?

Хотела. Очень сильно. Так сильно, что желудок скрутило.

– Уходите, – буркнула она и отвернулась. Сейчас бы она не отказалась от заплесневелого куска. Но его все равно не отдадут, неважно сколько бы раз она прыгнула или гавкнула. Больше Тина не верила словам. Лишь глазам, в которых плескались ненависть и презрение.