Шелковое сердце

Повинуясь импульсу, он сжал двумя пальцами её подбородок, ещё выше поднимая голову, и медленно наклонился, мечтая, чтобы эти пухлые губы раскрылись в желании, и ликуя, когда она ответила на поцелуй. Нежное касание словно снесло крышу у него. Совершенно перестав соображать, он прижал девушку к себе, углубляя поцелуй, заставляя её откинуться назад. Руки всё сильнее сжимали тонкую талию, почти впечатывая Памелу в мужское тело, ясно давая ощутить своё желание. Девушка перестала напрягаться, отвечая на поцелуй, и спустя несколько секунд застонала, окончательно сдаваясь на его милость.

Теодор всё целовал и целовал её, с губ перейдя на щеки, шею и мочку уха.

– Тео, – простонала Пэм, гладя его шею и затылок. Видимо, он окончательно спятил, потому что произнёс совершенно не то, что собирался, и в итоге поплатился за это.

– Лина, – он опять поцеловал нежную кожу за ушком, и только спустя минуту понял, что что-то не так. Девушка в его руках словно окаменела. Оторвавшись от сладкого местечка за ухом, он взглянул ей в глаза, и в то же мгновение голова дернулась от звонкой пощёчины.

Тео отступил в сторону, выпуская Памелу из рук, и непонимающе глядя в её наполненные слезами глаза.

– Меня зовут не Лина, Теодор! – подхватив свою сумочку, которую уронила в порыве страсти, девушка рванула на себя дверь и выскочила наружу, оставляя после себя только горящую щеку и легкий аромат французских духов.

Как такое могло случиться с ним? Он назвал свою будущую жену именем девушки, что уничтожила его душу и раздавила сердце.

Сколько можно убиваться по миссис Спарк? До сих пор он просыпался ночью после недетских сновидений и бежал в душ, снимать напряжение. Да, за это время Теодор не сделался монахом, были девушки, и даже довольно симпатичные, но каждый раз после бурной ночи он мысленно возвращался к глазам цвета грозового неба, губам, сладким, как клубника, и мягким, шоколадного цвета, волосам. Какого черта?! Никогда ничего она не обещала ему, но он всё продолжал считать себя преданным. А теперь, из-за этого, его женитьба под угрозой.

Чёрт! У малышки тяжелая рука! Щека до сих пор горела от удара. Необходимо придумать, как он попросит прощения за то, что забылся настолько, что назвал её чужим именем. Развернувшись, Теодор побрёл в гостиную и уже начал подниматься по лестнице на второй этаж, как в заднем кармане джинсов завибрировал телефон.

Увидев, кто звонит, он застонал. Только брата не хватало сейчас для полного счастья.