Sabbatum. Химеры

А почему мы?

Внезапно девушка переводит свой взгляд на меня и смотрит в упор, чуть улыбаясь. Я невольно тоже начинаю улыбаться в ответ уголками рта.

– Я фанат одного Инквизитора. Много наслышана о нем.

В комнате проносятся смешки и свистки. Я смущенно улыбаюсь и отвожу взгляд. Черт! Девица беззастенчиво флиртует.

– И чем же я удостоен такой чести?

Она откидывает темно-каштановые волосы, скрипя кожаной курткой и продолжая прожигать меня взглядом. Я уже не смущаюсь. Наоборот, меня это забавляет.

– Ни одного промаха в делах для Сената.

– Ну, знаешь ли, в Инквизиции есть и способнее меня: Варлак, Клаусснер, Булутер, Романова, Ковальчук, Грасс… Тебе продолжать?

Кристен жмет плечами.

– Ты симпатичный.

Это вызывает очередной прилив смеха у всех.

Артур, все это время молчавший и следивший за разговором, наконец подключается к нам:

– Стефан, я бы обиделся на твоем месте! Тебя уже не считают за симпатичного.

– Сейчас Ева обидится, – Реджина осаживает брата, чем вызывает еще больший смех.

Ева сидит в замершей позе и стучит ногтями по столу, всем видом показывая, что солидарна с Первым Светочем Саббата. – Ладно, прекращаем паясничать. Так или иначе, тебе ее обучать, Оденкирк.

Заявление Реджины вместо того, чтобы успокоить окружающих, вызвало улюлюканье, свист и смешки в мою сторону. Я же сидел и горько улыбался, чувствуя, какую шутку сыграла со мной Светоч. Это месть за горшок, не иначе.

После обеда, когда Курт приглашает девушек на ознакомление с замком, я ловлю момент поговорить с Реджиной, как только все покидают столовую.

– Зачем это?

– Саббату нужно существовать на что-то, вот и взяла учеников.

– Я не об этом, – смотрю на Реджину, которая делает вид, что не понимает. Хотя на самом деле, кто-кто, а уж она знает лучше всех, что творится не только в жизни каждого, но и в голове.

– Тебе нужно отвлечься, Рэйнольд. Посмотри на себя, – кивает на меня. – Ты стал словно призрак. Если остальные считают, что ты справляешься, надевая каждое утро свой безупречный костюм, то я – не все.

У тебя же в голове только одно: Мелани, Мелани, Мелани.

На каждое упоминание ее имени она делает легкий удар по столу своей ладонью, но эффект производит страшный: будто мне в голову гвоздь вбивают.

– Ты посмотри, – Реджина тут же ловит мое состояние, – Рэй, ты имя ее даже слышать не можешь!

– Реджина, я люблю ее. И так просто вычеркнуть из сердца и головы не могу, как это делаешь ты с ее вещами из комнаты!

Я взрываюсь.