Девятое зеркало

Следующие десять лет его ждет подготовка, а когда снова выпадает жребий следующему избранному, воин проходит сквозь зеркало – Эквилим, чтобы сразиться с эморским отродьем.

– С кем?

– Ну, с чудовищем из Драгмы, – пояснила я, – рогатым и хвостатым уродом.

– Интересно, – усмехнулся Ха-шиир, – значит, такими нас представляют жители Меясы. И что же, ты удивилась, увидев меня?

– Немного. Считается, что вы бессердечные, жестокие и злые, что сущность проявляется в вас различными уродствами.

– Забавно, – Ха-шиир провел рукой по темно-каштановым волосам.

 – Воин из Драгмы, которому удалось вернуться живым, говорил о жителях Меясы, что народ ваш бесноватый, будто держите в себе души погибших.

– Погибших? То есть, людей? – земля будто ушла из-под ног, и я усилием воли заставила себя стоять смирно. – Это вранье! Рэйконы – это духи Зазеркалья!

– Проклятье, Тея! Так это правда? Вы действительно пленяете чужие души?

– Я… – и на секунду допустила мысль, что рэйконы – это люди, которые когда-то погибли.

 – Это происходит в детстве. Есть особый ритуал: подсаживают сущность, пойманную в особых магических местах. Рэйконы разные бывают: сильные и послабее, буйные и спокойные, каждый выбирает по себе. Сильная сущность может извести дитя, а может сделать магически одаренным. Благодаря им, нам подвластна магия.

– И тебе, значит?

– Нет, – я закусила губу: – В детстве я была очень слаба. Почти умирала. Рэйкон помог мне выжить, но одаренной я не стала. Так бывает.

– Нужно осмотреться, – произнес Ха-шиир.

 – Мы не знаем, какая опасность может нас ждать здесь. Нужно быть готовыми.

Мы разделились.

В коридоре жужжал ветер.

Надвигались сумерки. Чем тяжелее кутала ночь закоулки, тем страшнее было бродить по замку.

Я обосновалась в спальне, да только холодно там и темно. Залезла под шкуры, но, увы, не спится. И на одном боку и на другом – все думаю о чем-то. И тяжело одной.

Рейкон тихо плакал. Нечасто он этим занимался, а тут прям прорвало. И я впервые подумала о нем, как о существе, которое когда-то было человеком, и меня кольнуло чувство вины и сожаления.

Что, если это правда? Что, если основы жизни Иерина построены на насилии, принуждении и лжи?

Я встала потихоньку, открыла хлипкие ставни. Над замком повисла тихая ночь. Луна туманная серебрит снежный наст. И спокойствие такое: ни дуновения, ни снежинки. Хороша ночь, и не страшно вовсе.

На самой высокой башне замка блестел циферблат старинных часов.