Свобода как повод влюбиться

Увидела, что перед крыльцом стоят встречающие: дворецкий и лакеи.

– Ну, что ж, желаю вам удачи, госпожа Хоткинс, – раздался за моей спиной голос лорда Клейтона.

Я обернулась.

– А вы?

– А у меня много дел, – он поторопился захлопнуть дверцу кареты и стукнул кучеру. – Вперед!

Не успела я хорошенько разозлиться, как кто-то рядом тактично покашлял.

– Доброго дня, госпожа.

Я хмуро глянула на дворецкого. Тот был абсолютно невозмутим. Красивый, холеный, черноволосый молодой мужчина с поразительной выправкой и беспристрастным взглядом – истинный дворецкий!

Я тяжело вздохнула и сказала:

– Ведите меня прямиком к хозяину.

– Встреча с лордом назначена на три часа, а сейчас только полдень. Не угодно ли вам обустроиться в комнате и пообедать?

Вот так дела!

– В три, так в три, – пробормотала я. – Где моя комната?

– Прошу за мной.

Огромный холл с начищенными сверкающими полами, невероятной красоты скульптуры, канделябры из серебра, вазы с благоухающими цветами, зеркала, картины в позолоченных рамах, расписные потолки, на лестнице расстелена царственная пурпурная дорожка, с потолка свисает огромная хрустальная люстра – сколько же нужно слуг, чтобы поддерживать все это в идеальном порядке? У меня закружилась голова, так как я вертела ей из стороны в сторону с невероятным упорством.

Мы поднялись на третий этаж и вошли в гостевые покои. Двое лакеев, обливаясь потом, внесли следом мои чемоданы.

Служанка, белобрысая пышнотелая девица, исполнила поклон. Дворецкий вручил ключ от покоев и напомнил, что Лиззи – так он назвал служанку – в моем полном распоряжении, и что через нее я буду получать необходимую информацию насчет распорядка дня в доме.

Ах, тут еще и распорядок есть!

Две какие-то девчонки в передниках уже топали в ванной комнате, таская воду, попутно в покои ввозили тележку с яствами. Я склонилась над одним из блюд, приподняла крышку, обнаружив внутри три рулета, размером с мой мизинец.

Затем прошагала к окну, чтобы не мешать прислуге, робко огляделась. Комната была изысканной и светлой, совершенно необитаемой. Как тут можно жить, когда боишься до чего-нибудь дотронуться? Где, скажите на милость, я смогу оставить недоеденный бутерброд?

– Любезный, – поманила дворецкого пальцем, – а меня нельзя поселить в другую комнату? – спросила шепотом, но вокруг внезапно воцарилась тишина.