Территория чувств

– Не торопи меня, я позвоню на неделе.

6

Алексей все пытался разобраться в том, что произошло в семье сестры. Прошло пять лет с тех пор, как Зоя приезжала к нему с мужем. И все последующее время Алексей жил приездом сестры. Вспоминал, больше себя ругал, почему то не показал, это не купил, здесь одернул. А вдруг они чувствовали себя здесь не по-домашнему, а вдруг им было у него плохо? В голову бы не пришло, что Василий был уже болен. Наоборот, Зоя все хваталась за бок и бесконечно говорила про болезни.

Вася, как всегда с юмором, похохатывая, осматривал его житье-бытье:

– Буржуй, стало быть! Буржуй, Лешка. Да, слушай, у нас и Санька тоже теперь буржуй. Слыхал, как живем? Это тебе не наши ахтубинские восемь соток. Променял я, Леха, свою жизнь на буржуйскую. Да-а!

– Да ладно тебе, – останавливала мужа Зоя. – Плохо, что ли, живешь?

– Живу в людях!

– В каких еще людях, у собственного сына! У единственного, и потом, в доме, купленном на деньги, которые сам ему и дал.

– Вот, Лешка, учись у меня, и мой тебе завет: никогда своего дома не отдавай ни сыну, ни зятю, ни любимому, ни разлюбимому!

– Хватит тебе жаловаться! – Зоя нервничала. Вот странное же дело, как сама брюзжать принималась, так ее не остановишь, а как начинал говорить Василий, тут же заступалась за сына, одергивала мужа, обижалась, как маленькая.

– Так я не жалуюсь. – Василий и правда говорил вроде как со смехом, для всеобщего веселья. Но какую-то грусть щемящую Алексей слышал в его словах.

– Ты понимаешь, он нас привез и говорит: «Живите, все тут ваше». А скажи, как может быть это нашим, если построено все не по уму, все неправильно. Ну, ты понимаешь, все! Разве это может быть нашим?! Смех, да и только. Я уж не говорю про вентиляцию, руки пооборвать тому строителю. «Ваше…» Было б наше, возьми да посоветуйся: «Папа, скажи, где кладовку делать, куда должны окна выходить, по скольку метров какая комната должна быть». А то: «Мама-папа, все тут ваше, и вот вам комната, на третьем этаже, самая большая».

А как нам туда переться? Ты же знаешь, что у меня ноги? А? Ну что тут поделаешь? Привез меня на недельку посмотреть, ну, я на месяц остался, попытался что-то исправить, что в моих силах. Но ведь окна не расширишь, лестницу переделывать не станешь! Вот у тебя девки, может, они вникать-то лучше будут? А?

– Девки, Вась, уже не у меня, они принадлежат немецкой системе.

– Ой, слушай, а Алька-то все улыбается.