Скажи мне, кто я

Здесь только одна дверь – та, через которую мы вошли.

– А Лейла еще думала, что я прикидываюсь.

– Это так? – спрашивает он, и его наглый взгляд делается еще и агрессивным.

Я пожимаю плечами и отворачиваюсь назад к окну, стараясь держаться небрежно, хотя сердце у меня бешено колотится.

– Интересно, – замечает он.

– Что интересно? – спрашиваю я, нарочито выделяя слово «что».

– Что тебя не готовили.

Смотрю ему прямо в глаза.

– Я этого не говорила.

– Говорила, – утверждает он. – Если бы тебя подготовили, но ты стратегически притворялась, что это не так, ты бы ни за что не привлекла мое внимание к этому факту.

Ты бы продолжала играть взятую на себя роль. А еще у тебя сердце забилось быстрее, когда я начал задавать вопросы, и ты отвела взгляд.

Я хмурю брови.

– Откуда ты знаешь, что у меня сердце забилось быстрее?

– По вене у тебя на шее.

– Держись подальше от моей шеи, – возмущаюсь я совсем в духе Эмили.

Он усмехается.

– А еще ты едва заметно покачала головой, давая понять, что твой ответ – нет.

И ты часто дышала ртом, а не носом, что указывает на волнение. – Он замолкает и ждет, пока я подберу челюсть с пола. – То, что ты умеешь делать с именами – раскладывать их по полочкам и определять по ним людей, – я умею делать с языком тела.

– Ясно… – После такого анализа мне как-то не хочется больше с ним разговаривать.

– Ты соседка моей сестры. У него на лице все то же обманчиво доброжелательное выражение. – Не лги мне, я все равно об этом узнаю.

– Это угроза?

– Пока нет, но может стать.

Я тру лицо руками.

– Знаешь что? Я, наверное, пойду обратно в столовую.

– Обеденный зал, – поправляет он.

Грудь у меня поднимается немного чаще, и я уверена, Эш это заметил. Поэтому я отворачиваюсь от окна.

– Тебе здесь не нравится, – говорит он, и я замираю. Чертовски бесит его способность читать меня, как открытую книгу. – Если бы ты не раскрывала свои карты всем подряд, тебе бы, наверное, здесь больше понравилось.

– Мне бы здесь больше понравилось, если бы все в этой школе были менее жутковатыми, – раздраженно огрызаюсь я, отчего его улыбка становится только шире. – И прекрати так улыбаться. Если кто и должен вести себя менее вызывающе, так это ты со своим злорадством.

Он смеется, и это как будто удивляет его не меньше, чем меня. Он замолкает, а потом говорит:

– Ты не очень умно повела себя с Аарьей.

– Я встала на защиту твоей сестры, – фыркаю я.