Секс АНДЭ!

Далее следовало что-то непонятное, как он умудряется это выговаривать?! Пришлось проводить с ним сеансы внушения и повторять, словно какой-нибудь попсовик худшего разлива, пищащий свою песню из двух нот и одного слова: «No! Теперь твой name is Ёжик!» и так до бесконечности.

За это время можно даже Лерке навязать свое мнение. Ёжка тем более проникся и теперь откликается на все разновидности своего нового имени. Добрый он и милый, хотя и колючий.

Надо, как-нибудь выучить корейский и посоветовать ему экономить гель.

На его волосы, которые торчат, как колючки, правда можно нанизывать яблочки.

Официально Ёжик – Ольгин, но мы с ней донимаем его вдвоем. Говорим комплименты и спрашиваем, на ком из нас он хочет жениться. Ежуня делает вид, что не понимает. Показывает нам свои бицепсы и гордо говорит, что он – очень сильный. А Оля, раньше мечтавшая о собаке, теперь говорит о ежиках…

У всех наших вейтеров теперь новые имена. Первый, Ёжик. Второй – придурок Пуфик.

Он похож на диванный пуф и такой же тупой. Третий – самый длинный и самый злой, Годзилла.

Тичер предложила нам коварный план избавления от этой шпалы – подлезть к нему в постель, немного оголиться и устроить так, чтобы это увидел Пак. План всем понравился, но желающих его осуществить не нашлось.

Зато я тотчас ухватилась за мысль, что певец меня очень хочет, но при этом ужасно боится Пака. Бедняга. Что его вот так прямо возьмут за ухо, отберут микрофон и выбросят в душную липкую ночь.

Это все ужасно нелепо, но утешительно.

Хоть я и знаю, что с тем же успехом могла бы себе внушать себе, что меня и Кан хочет, но не знает как мне об этом сказать. Поэтому он спит не со мной и по ночам рыдает в плечо какую-нибудь костлявой модели.

Ладно, хрен с ними обоими.

Стоит набраться мужества и сказать себе, что ты не нужна, все становится проще. И парень теряет власть над твоим тоскующим сердцем. Кстати, я придумала, как мне заполучить Диму Кана.

Надо просто выйти за корейца по фамилии Кан и родить ему сына, чтобы Димой назвать.

А чтобы сходство было полнейшим, вырастить его озлобленной тварью.

Я все это придумала, пока у нас в каморке гостил наш повар. Он немного говорит по-английски и вечно торчит у нас в кондейке, рассказывая, что если мы будем слушаться мистера Шпака и хорошо себя вести, у нас будет много денег. А если наоборот, то мало. Шпак торчит рядом и кивает.