Секс в браке

Я наклонилась к кроватке и, опершись щекой на собственную руку, протянула вторую мальчикам. Они не уцепились за нее, как сделали бы, будь на моем месте Дима. Лишь вытаращили темно-серые глазки и приоткрыли рты. Я снова всхлипнула: всем на меня насрать! Я даже не знала, кто из них Влад, а кто – Саша. А Дима знал. Они завладели им еще до рождения.

Я всхлипнула снова, слезы текли рекой. Дети залились громким плачем, сморщив крошечные, покрасневшие личики. Няня с помощницей немедленно разобрали их, вышли прочь под присмотром насупленного Толи.

С Толей, к слову, у нас все тоже не ладилось. Он все еще не мог позабыть тот день, когда явился в редакцию с дисками и застал нас с Тимуром.

– Дмитрисергеич сказал, чтобы я отвел тебя в комнату.

– Пошел вон! – завизжала я, швырнув в него погремушкой.

Толя даже не шевельнулся.

– Дмитрисергеич сказал, что тебе надо больше отдыхать.

– Иди на хуй вместе со своим Дмитрисергеичем! – я оттолкнула его и выбежала прочь.

Дмитрисергеич… Будь ты проклят, сукин ты сын! Я захлопнула дверь спальни перед Толиным носом.

Рыдая, бросилась на кровать. Тогда, у ЗАГСа, рыдая в машине Димы, я не сказала ему причину, по которой хочу родить. Я хотела детей в надежде, что если Дима меня не любит, хотя бы его дети будут любить. Увы, это было у них наследственное.

Его детям я тоже была совсем не нужна.

Глава 3.

«Назад, в город!»

– Так дальше продолжаться не может, – высказывал Дима, расхаживая по кухне.

Я молча рассматривала его ботинки, раздражаясь всякий раз, когда он ступал мимо черных плит и на белом мраморе оставались следы от подошв. Он меня теперь всем раздражал.

С тех пор, как мы перебрались в коттедж за городом, моя жизнь закончилась. Детьми занималась няни. Домом – повар и приходящие горничные. А я слонялась туда-сюда. Неприкаянная и грустная, как бесплотная тень. Сегодня после обеда, я решила прогуляться по лесу и побродив взад-вперед среди трех берез, повернула назад, к коттеджу и заблудилась.

Меня нашли часа через три.

– …ты ни черта не делаешь, даже детьми не занимаешься, только ноешь или бьешься в истерике. Ты всю прислугу уже довела до ручки, я потакал тебе… Но это уже чересчур!..

Я шмыгала носом. В поисках участвовали те, кто не знал меня. И я слышала комментарии, которыми они обменивались. Кан был вне себя.

Я – нет. Я знала, на кого я похожа. Их замечания нисколько не задели меня.