Парень для «Sекса»

Когда у Антона в конторе провели Интернет, он стал болтаться по разным чатам, знакомиться там с девушками и заниматься с ними виртуальным сексом. Так он и обнаружил, что есть у него дар к печатному слову, а также богатое воображение.

Представится смуглым красавцем Мачо и давай наивным чатовкам заворачивать: «Я швыряю тебя на кровать, срываю с тебя джинсы и даю волю своему желанию». Те в восторге – аж трусики мокнут. «Пришли мне, – пишут, – фото». Тут-то Антон опять вспоминал, что он на самом деле не Мачо, а Чмо, злился, отклацывал: «Да пошла ты, дура недо… (удовлетворенная)» и на другую переключался.

Так Антону и пришла в голову идея, написать роман. Эротический. В котором главный герой – мечта всех женщин – пользуется всеми без разбора, а потом выкидывает. И таких сцен ввернул, что самому понравилось. Послал он книгу в одно издательство, подождал чуток, контракт подписал. А потом стал богатым и знаменитым.

И девушки его полюбили. Особенно Ксения. Она приползла к нему на коленях, в одном черном кашемировом пальто, и без всего, и стала уговаривать, чтобы он с ней поскорее любовью занялся.

А он гордо ее отверг и женился на другой. На красивой блондинке, по фамилии Терон… На том и сказке конец.

P.S. А вот в жизни все получилось иначе. Узнал его начальник, чем Антон на работе занимается, – взял да и уволил его, без стыда, совести и пособия».

– М-да, уж. Что бы по этому поводу сказал доктор Фрейд? – сказала Ирка.

– Вообще-то, это о Сержанте с «ФайвЗеро», – сказала я, кусая губу.

 – Ксения – это девушка, в которую он влюблен… Мы с ним воюем.

– Он пишет романы?.. А она носит черные кашемировые пальто? Лен, ну кому ты врешь?

– Тебе, – улыбнулась я.

И мы рассмеялись.

Глава 4.

«День Валентина»

Я люблю тебя, Дима!

Что мне так необходимо,

Ты возьми меня в полет,

Мой единственный пилот!..

Пела Эва.

Вид у нее был такой, словно она просилась в самолет камикадзе. На танцплощадке, подпевая и топая ногами-тумбочками по надувным шарам, танцевали тетки-бухгалтерши.

Они были веселы, пьяны и игриво улыбались кому-то в дальнем углу. Там, за столиком, мужественно улыбался в ответ их шеф.

Очевидно, тот самый Дима, в честь которого каждые пятнадцать минут повторяли эту проклятую песню. Лихие девяностые подошли к концу; выжившие завидовали мертвым. Шеф был в малиновом, с телефоном, но без «голды».

Я лично, его не знала.

Сидя у бара, я грызла хлебную палочку. Зря пришла.