Кровавый ангел

Олаф, пробежав глазами по заголовкам, пролистал газету к концу и погрузился в чтение статьи о вулканах Исландии.

Но спокойно читать он не мог. Перед глазами стояла красавица Талина в милом розовом платье с белыми гипюровыми ленточками, и Олаф уже представлял, как засверкают счастьем ее глаза, когда он сделает ей предложение руки и сердца сегодня.

Олаф, чтобы хоть чем-то себя занять до вечера, долгожданного часа встречи с Талиной, открыл ящик своего рабочего стола и достал оттуда стопку писем. Хоть они с Талиной жили в соседних районах города и имели возможность разговаривать по телефону, предпочитали им бумагу и перо.

Это более романтично. Вчерашний клерк и сегодняшний адвокат имел обостренное ощущение красоты.

– Что тут у нас? – проговорил вслух Олаф, на мгновение оторвавшись от писем, чтобы поставить в граммофон новую пластинку. – Венгерская музыка. Купить – купил, а так еще и не послушал.

С музыкой окунаться в чтение романтических посланий было еще приятнее. Но письма, которые он уже сотый раз перечитывал, Олаф знал уже наизусть, поэтому скоро и это дело его утомило.

Он взглянул на часы – как же долго до вечера! Можно еще успеть съездить на другой конец города за свежими розами для Талины.

Выключив граммофон и одевшись, как всегда, исключительно опрятно, хоть и не совсем респектабельно, Олаф вышел из дома и отправился в район Круунунхака на крытый рынок, надеясь отыскать там белые розы. Да, пусть будут белые, а не красные. Они как-то нежнее выглядят.

Всю дорогу моросил мелкий противный дождь.

Олаф ненавидел Хельсинки да и вообще всю Финляндию за такой климат. Его город был всегда мрачен – это так давило на него. Но сегодня почему-то все вокруг было таким ярким, мелкий прохладный дождь приятно капал ему на лицо и руки без перчаток, а угрюмые люди казались такими приветливыми!

Вернувшись домой, Олаф с порога услышал, как играет граммофон. Надо же, он его вроде бы выключал… Хотя, наверное, только подумал это сделать, но отвлекся и забыл. Играла манящая мелодия. Он подошел ближе и растворился в прекрасных звуках.

Если бы еще и текст был таким же прекрасным… А то, если вслушиваться, то это исповедь самоубийцы. И лейтмотивом всей песни такое актуальное сегодня «мрачное воскресенье» на английском языке. «Популярная песня, на многие языки переведена», – подумал тогда он, мысленно сопоставляя иностранные слова со своим пониманием их.

Но упиваться красивым мотивом, хоть и таким печальным, счастливый Олаф сегодня явно не собирался.