В тени охотника. Перекрестье дорог

Будто бы этот странный, говорящий загадками бродяга ходил не обычными дорогами, а теми, колдовскими, о которых нам рассказывали наставники из Одинокой Башни.

– Смотрю, рада ты старому бродяге, – довольно усмехнулся Раферти, оглаживая меня по растрепанным кудряшкам, будто ребенка. – Да и выросла так, уже настоящая невеста.

– Невеста, как же, – я отодвинулась, прижимая прохладные ладони к пламенеющим щекам, чтобы хоть немного остудить их. – Еще поди, отыщи такого, кому девка из колдовской башни приглянется.

– Отыщешь, куда денешься, – смеющиеся карие глаза чуть сощурились, бродяга выпрямился во весь свой немалый рост, расправил плечи. – Вон как щеки-то горят, будто поцелуй без спросу украли.

Я ойкнула, а Раферти лишь беззлобно расхохотался, а потом приобнял меня за плечи, оглядываясь вокруг.

– Ну что, малая, найдем местечко потише, расскажешь, как тебе у волшебников-то живется? А то давненько я в ваши места не захаживал. Слухами, конечно, земля полнится, но хотелось бы узнать последние новости из твоих уст.

А чтобы посиделки у нас совсем тоскливыми не вышли, – тут старый бродяга хитро улыбнулся, похлопывая широкой мозолистой ладонью по непривычно раздутой суме на боку, – у меня припасена и наливка добрая, и закуска приличная. Одна вдовушка в городе на дорожку угостила, когда я поутру от нее уходил.

– Видать, довольной осталась, – вздохнула я, оценивая взглядом дорожную сумку – шов у нее в одном месте разошелся, и в неверном свете костров был заметен пузатый бутылочный бок, оплетенный лозой.

 – И как только твоя сумка до сих пор не развалилась? Того и гляди, она по швам треснет и все угощение на землю посыплется.

– Чудеса, не иначе, – серьезно кивнул Раферти, с невероятной легкостью вклиниваясь в праздничную толпу и пробираясь поближе к полосатым шатрам, стоящим у кромки леса, где народу и в самом деле было поменьше. Я же старалась по возможности не отстать, по детской еще привычке держась обеими руками за полу ветхого дорожного плаща.

И как раньше, в детстве, мне чудилось, будто бы передо мной идет не пожилой бородач в побитых жизнью и путешествиями обносках, а нечто древнее, могущественное, идущее вперед по Дороге, проложенной сквозь само время…

***

Наливка, что принес с собой дядька Раферти, оказалась на диво хороша. Сладкая, настоянная на вишне и черноплодной рябине, в сгустившихся сумерках она казалась густой венозной кровью, только-только выпущенной из открытой раны.