Змеиное золото. Лиходолье

 – Женка моя совсем устала, тяжело ей, слепой, на дороге, пусть даже с провожатым. Пустит кто нас на ночь или нам под елкой от студеной ночи укрываться?

– А вот сейчас узнаем.

Я вздрогнула, услышав у себя за спиной высокий женский голос, и едва успела зажмуриться, как чьи-то пальцы грубо сдернули с моего лица повязку, неосторожно зацепив одну из тонких косичек, кое-как собранных лентой на затылке. Слепота обрушилась резко и неотвратимо, как будто кто-то захлопнул в моей голове ставни, отрезавшие от яркого солнечного света.

Я неловко качнулась, ощупью ухватилась за Искров пояс мгновенно вспотевшей ладонью и едва удержалась, чтобы не обернуться и не окинуть шассьим взглядом ту, что умудрилась неслышно подобраться со спины даже к харлекину.

– Гляди-ка, и вправду слепая, – произнес тот же самый женский голос, и моего подбородка осторожно, едва ощутимо, коснулась холодная, будто неживая ладонь. – А так уверенно по дорожке спускалась, будто зрячая.

– Провожатый хороший, – отозвалась я, отодвигаясь прочь от неприятного прикосновения.

 – Верни ленту, не хочу пугать людей пустым взглядом.

– Нас не испугаешь, милая. – Голос насмешливо взлетел, став неприятно тонким, чуть визгливым, режущим слух. – Мы честных людей не боимся, а уж слепых и подавно. Но вот скрытничающих, прячущих глаза за повязкой опасаемся. Так что если не хочется под елкой мерзнуть – будь добра ходить как есть.

Я молча кивнула, стиснула пальцы на Искровом локте и неуверенно шагнула вперед, на краткое мгновение ощутив на лице прикосновение влажного, прохладного тумана.

Пахло речной тиной, болотом и камышами – наверняка не все озеро осушили до конца и где-нибудь посреди высокой жесткой травы до сих пор скрывается небольшой прудик, оставшийся на месте глубокого омута, илистой чаши, которую ромалийцы называли «русалочьей постелью».

– Ночевать у нас будете, – раздался уже однажды услышанный голос худого мужика с топориком на поясе. – Вы на дочку мою не держите обиды – время сейчас нелегкое, неспокойное.

Вот и одергивает она каждого встречного-поперечного, что к нам в Овражье заглядывает.

– Везде сейчас нелегко, а спокойствия даже в Новограде не сыщется, – усмехнулся Искра, ловко поддерживая меня за пояс, когда я неловко споткнулась о вывернутый из земли камешек, больно ушибив большой палец на ноге даже сквозь крепкий башмачок. – Но со слепых там повязки среди бела дня не снимают.