Швейцарский счет

I mean you and your husband. I’ll send you some presents. Merry Christmas, Alice. Remember me to your husband, please. See you.

– Ciao, Frank, – кивнула Алиса.

Глядя на удаляющуюся желтую спину адвоката, Алиса беззвучно шевелила губами, силясь перевести последнюю тираду американца.

«Что-то про подарки брякнул, – озадаченно пожала плечами она. – Может, у них так принято на Рождество соседям подарки дарить? Чудной народ эти иностранцы, в Европе скупердяй на скупердяе сидит и скупердяем погоняет. А тут подарки соседям по горнолыжному курорту! Бред какой-то.

Надо рассказать Марку», – гулять Алисе почему-то расхотелось, и она повернула назад, к дому.

Глава вторая

За завтраком обыкновенно спокойный и выдержанный Марк веселился напропалую, завидев Ингрид в блузке фисташкового цвета, он прыснул и вполголоса обратился к жене:

– Ты заметила? Обожает фисташковое мороженое, пиво пьет исключительно с фисташками и даже одежду предпочитает фисташкового цвета. Ходячая реклама компании по производству фисташек! Может, она у них подрабатывает, а?

Поймав на себе настороженный взгляд прислуги, Алиса благоразумно промолчала.

Белесые глаза Ингрид вызывали у нее смешанное чувство страха и благоговения. Несмотря на скромное положение прислуги, швейцарка держалась с видимым превосходством и завидной уверенностью, а ее прозрачные, почти бесцветные глаза, обращенные на суетливых русских, всегда смотрели сквозь них. Она держалась так холодно и высокомерно, будто это Алиса с Марком ее обслуга, а не наоборот.

– Наблюдая ее манеры, – заметил как-то Марк, – можно подумать, что она принцесса крови, вынужденная батрачить на нуворишей. Королева в изгнании не иначе.

Из-под длинной шерстяной юбки Ингрид торчали тощие лодыжки, а ступни мужеподобной мадам, широкие, растоптанные – настоящие крестьянские ножищи, уродливо выпирали из туфель последнего размера.

После завтрака, состоявшего из кофе, жареного бекона, настоящего овечьего сыра и горячих круассанов, они с Марком отправились кататься на лыжах.

Крутые снежные склоны, поросшие редкими соснами, отбрасывали глубокие синие тени, ослепительное солнце и ни ветерка. Вечный покой, нарушаемый лишь мягким шорохом несущихся лыж и свистом рассекаемого на большой скорости воздуха.

Для Алисы и обыкновенные лыжи были диковиной, а горные и вовсе. На высоте тысячи метров над уровнем моря воздух не был разрежен, дышать было легко, но крутые горные склоны и стремительно несущиеся мимо люди пугали ее.