Смертоносная чаша

Но я и так наслышан об этом заведении и теперь хочу узнать ваше личное мнение: был ли Стас Борщевский склонен к самоубийству?

Конечно, я мог этому Юрию Петровичу запросто выложить, что Стас преследовал иную цель: искал кого-то и что-то важное хотел именно мне сообщить перед смертью. Но это сообщение я решил отложить до более благоприятных времен.

– Как бы вам объяснить, – продолжал я старательно морщить лоб, – пришел он сюда в поисках смерти, но незадолго до гибели вдруг сообщил нам, что не собирается накладывать на себя руки.

И вообще после спектакля собирается сматываться из «КОСА».

– Значит, что-то изменило его решение. Или кто-то…

Я пожал плечами.

– Вообще-то, если честно, то все здесь… Ну, в общем, люди неуравновешенные. Знаете ли, неустойчивая психика. И, так я думаю, каждый здесь восемь раз на день меняет свое решение. Вчера он решил убить себя, потому что кто-то его обидел одним лишь словом. А сегодня он заметил, как под его окном расцвел куст сирени, и тут же решил жить. А вечером он вдруг понял, насколько бессмыслен мир, потому что хлынул дождь и страшный ветер поломал этот куст.

И он вновь решил умереть. А завтра…

– Достаточно, – резко перебил мои литературные измышления следователь. Явно моя скромная персона стала его раздражать. – Довольно логично – списать эти порывы на особенности творческой натуры. В мире может ничего не произойти, а ты вдруг решил умереть.

Я развел руками.

– Вот вы и начинаете меня понимать. Но дело в том, что до мира здесь, в общем-то, никому нет никакого дела.

Интересы каждого сосредоточены вокруг собственной личности. А личность…

– Я наслышан об этом. Значит, ничего определенного вы мне сказать не можете?

В ответ я пожал плечами.

– Хорошо. Тогда, вероятно, вы знаете, кто мог желать смерти Борщевскому?

Я вспомнил, как недавно сам заявил, что собираюсь его пришить. То же самое не раз заявляла и Вася. Да и Вано особенно не скрывал своих чувств к нему, во всяком случае, не раскрывал объятий.

– Ну же? Кто? Хорошо, я подскажу.

Кто-нибудь из вас знал Стаса Борщевского до его появления в клубе?

– Юрий Петрович… – Я нарочито громко вздохнул. – Эти вопросы не ко мне, вот и задайте остальным. Я же отвечу за себя. Я его раньше не имел чести знать и смерти ему не желал.

– Вы уклончиво отвечаете на вопросы, Задоров. Но это ваше право. Хуже, если вы что-то скрываете. – В глазах следователя мелькнул недобрый огонек.

– Не скрываю, Юрий Петрович, а пытаюсь не наболтать лишнего.