Моя золотая медаль. История любви к жизни и к женщине…

Многолюдный дом дышал собственной жизнью – он был полон детворы, просыпающейся в восемь утра, наполняя громады старого здания резвым многоголосьем. Под окном уже с рассвета слышались шаги старой дворничихи, редкий лай мимо пробегавших собак, возня птиц на полуголых ветках. Доносились шумы из столовой – громко топая по коридорам, малышня направлялась завтракать. Затем все затихало – старшие уходили в школу, младшие – в игровую. Сережа, внимательный от природы, еще на входе заметил вывеску на дверях – « Детский дом инвалидов»…Инвалидов! Странное какое-то слово, неведомое, и оттого страшное и отталкивающее.

Куда его занесла судьба?

Ночью ему было особенно тоскливо и страшно. Молодая воспитательница Елена Антоновна, беззвучно проходящая между кроватями, то и дело поправляя подушки своим подопечным, немного вносила успокоение в мятежную душу Сережи. Но стоило ей так же беззвучно закрыть за собой дверь, страх вползал снова, будоража воображение и рисуя жутковатые картинки на потолке обветшалого здания.

Сон не шел, и мальчик, тихо плача, вспоминал холодные разводы сосен над Черным озером, тонкие резные листья осыпавшихся осин у порога родного дома. Необъяснимая тоска мучила его сердце, не давая покоя. Он все время находился в напряжении, словно кого- то ждал. Воспитатели обнаруживали в нем странную сосредоточенность, которую он проявлял, когда кто- нибудь входил в комнату. Под утро мальчик все же засыпал, убаюканный воем ветра за стенами здания, и ему сквозь дрему казалось, что он снова на Черных озерах, снаряжает с отцом лодку, готовясь к утренней рыбалке.

Ранним утром в спальню детей пришел тщедушный старичок в нарядном пиджаке, с длинными усами и лукавым взглядом из- под белесых ресниц. Был он немного подслеповат, с огромной лысиной на макушке. Возле него стояла обеспокоенная Елена Антоновна.

– Иван Сергеевич, третий день ничего ест, – прошептала воспитательница, и Сереже показалось, что это не она, пронизанные холодным ветром осины жалобно трепещут за окном.

– И кто это у нас тут главный бунтовщик? Казнить его немедленно! – неожиданно басом произнес старичок, весело поглядывая на малышню. Дети замолкли, притаились, и в полной тишине все услышали мерное постукивание настенных часов. Это был не страх перед строгим взрослым, это была игра, давно известная обитателям детского дома. Этот строгий на вид старичок был директором этого учреждения, которого ребята обожали.