Моя золотая медаль. История любви к жизни и к женщине…

Теперь для него было главным наслаждением смотреть на нее при свете костра, когда огонь отбрасывал цветные блики и выхватывал бледные скулы и тонкий профиль, с одной стороны прочерченный красноватыми шрамами.

3

За деревней высилась старая церковь, тонувшая в зарослях пахучего багульника. Ее выстроили когда- то раскольники. Ее покосившаяся колокольня едва была видна среди деревьев. За ней, как водится, находилось старинное кладбище. Его край тянулся далеко вглубь леса, красивейшей голубой тайги, изредка перемежающейся тонким березняком.

Отсюда и название деревни – куда ни глянь, всюду сплошь кресты.

Дорога к церкви давно заросла. Трава в человеческий рост, загораживала резные старинные двери, плотно закрытые от незванных посетителей. Иногда Алексею, гулявшему вдоль старых полуразрушенных стен, чудился запах ладана. Он подходил к деревянным балясинам, на удивление хорошо сохранившимися у крыльца, вдыхал запах дерева и удивлялся, – древесина бережно хранила память о прошедших временах, словно глубокий колодец холодную воду в летний зной.

Еще с самого рассвета Алексей с дедом Афанасием прилаживали сети, заваривали чай в котелке, нагретом на углях, тихо переговариваясь между собой. Солнце, пронзающее толщу воды холодными осенними лучами, медленно восходило над лесом, освещая их лица. Оно бродило по зеленым скалам, играя разноцветными камнями, и казалось, что герои сказов Бажова ожили, и сейчас, между этими стенами зеленого малахита появится Медной горы хозяйка.

Могила Лары вышла с краю, у самой дороги, примыкающей к озеру. Она заметно чернела на фоне ярко-зеленого мха, покрывающего все вокруг. Алексей специально выбрал это место – каждое утро, сидя у костра с дедом Афанасием, отхлебывая взвар из кружки, он мысленно приветствовал ее, свою любимую, с потерей которой так и не смог смириться. Потом он надолго задерживал свой взгляд на верхушках сосен – там, между ними, синели клочки осеннего неба. Иногда леснику казалось, что среди тяжелых туч, он видит знакомое до боли изувеченное, но прекрасное лицо…

Алексей пил чай, закусывая шероховатыми кусочками сахара, жевал бутерброды, припасенные Афанасием, и снова готовился к сплаву по тягучим волнам озера.

Он поднимался вверх к березняку, ловко орудуя веслом. В том месте, где к озерам примыкала темноводная река Пышма, он пускал лодку осторожно, заставляя ее замирать над безмолвной гладью.

Вечерами они возвращались домой, нагруженные свежим уловом.