Беглянка с секретом 2

Кожу запекло ещё невыносимее – и я вскрикнула. Благо повозка ехала по безлюдному переулку и никто, кроме стражи и кучера, не услышал моего вопля, кроме до ужаса напуганной Андры, которая вжималась в угол повозки на противоположной её стороне.

А потом, в какой-то миг, всё пропало. Маркуш опёрся на спинку сидения, глубоко и часто дыша, но вновь склонился ко мне.

– Из вас хотели забрать её, – как что-то само собой разумеющееся сообщил он, тычась мне в ухо сухими горячими губами.

Андра только уставилась на нас, не расслышав, кажется, что он мне сказал.

Зато она, похоже, весьма удивилась тому, как тесно ко мне прижимается младший де ла Фиер. Вот будет разговоров в замке! Да это казалось сейчас столь незначительным, что лишь мелькнуло тенью в мыслях и растворилось в новой волне уже ослабевшей боли.

Я вновь посмотрела на свою руку: словно тонкой паутиной, она была увита уродливыми пекущими линиями. Самые страшные мучения уже закончились, но что-то осталось – в самой глубине, отдаваясь в ладонь, пробегаясь тонкими раскалёнными лезвиями по пальцам.

И можно быть уверенной, боль будет изводить меня ещё долго.

Маркуш тоже стремительно бледнел, но его лицо оставалось неподвижным, словно он всеми силами старался не пустить на него даже проблеск хоть какого-то ощущения изнутри. Его дыхание никак не выравнивалось, а так и лежащая на моей талии рука становилась всё холодней.

– Маркуш, – я окликнула мальчишку, боясь, что сейчас его вновь скрутит приступ, о которых мы уже начали забывать.

Он перевёл на меня почти бездумный взгляд – и внутри всё вздрогнуло от холодной пустоты в них, будто разумом он канул в какую-то совершенно неведомую мне глубину.

– Что случилось в той комнате? – спросил Маркуш чужим голосом, низким и каким-то утробным.

Казалось, он вдруг повзрослел на десяток лет: возле уголков его губ залегли едва заметные морщинки, а глаза будто бы слегка ввалились и потемнели ещё сильнее, скулы, ещё миг назад мягко отрисованные приглушённым светом, что проникал в повозку, стали резче.

– Кажется, ничего особенного, – я пожала плечами и поморщилась от тут же стрельнувшей в руке боли. – С меня снимали мерки. Были помощницы мастера. Меня укололи булавкой – и всё. Кажется, ничего…

– Булавкой… – глухо повторил Маркуш. – Кто вас уколол?

– Помощница мессира Чеботари… Рамона.

Маркуш отлепился от меня и, опасно качнувшись в сторону, выглянул из повозки.