Беглянка с секретом 2

И собой – от стены до стены, целиком – как и каждого, кто входил в него. Сейчас здесь было спокойно и сумрачно. Слегка прохладно – что удивительно после целого дня нестерпимой жары. Видно, стену нагревать не давали высокие вязы, что росли вдоль неё как раз по окном. Они и теперь слегка шелестели на ветру, касаясь ветками витражей, постукивая и царапая их. И в тишине кабинета эти звуки казались слегка жутковатыми.

Я вздохнула, закончив осматриваться, и прошла дальше, осторожно ступая по полу, словно в нём были скрыты ловушки: говорят, в старых замках Чайдеаргинда на подходе к сокровищницам ещё сохранились подобные.

Сдвинешь одну из плит – и тебе отсечёт голову топором. Или всего утычет стрелами. Так же я чувствовала себя в деловом обиталище Альдора. Здесь пахло бумагой и чернилами. Тонким дымком свечей и разогретым деревом. А ещё хозяином – конечно же. Особый запах старшего де ла Фиера я, кажется, уже могла отличить от других. Он был едва уловимым, но от него сразу словно бы тонкой иглой начинало колоть в груди.

Я подошла к тщательно вычищенному камину, на порталах которого, кажется, не было ни крупинки сажи: до того усердно его убирали. Присела в удивительно удобное кресло: то самое где сидел однажды сам Альдор во время разговора с Имре Фаркашем. В тот самый день, когда я сделала шаг, навсегда изменивший мою жизнь – вернулась в Анделналт. И теперь не могла представить, как поступила бы по-другому. Как жила бы сейчас – пусть и удалось бы скрыться от преследователей – без Маркуша, строгого Рэзвана.

И без Альдора – как ни странно было это осознавать.

И сейчас я готова была сделать ещё один шаг, который вновь может развернуть всё в противоположную сторону. И, возможно, даже лишить меня всего, что я уже привыкла считать необходимым.

Кресло как будто хранило тепло Альдора. Я опустила перевязанную руку на подлокотник и посмотрела на неё, стараясь дышать ровно и глубоко, чтобы унять нарастающее волнение. Неизвестно, когда вернётся де ла Фиер.

Сказал, что поздно: и куда он направился в Сингуруле, мне не дано знать. Не позволено слишком сильно касаться его жизни: и вряд ли даже его предложение способно что-то изменить. Выйди я за него замуж – и мы останемся такими же отстранёнными друг от друга. Наверное, это хорошо.

Кожу под повязкой невыносимо пекло. Я сжимала кулак, чувствуя натяжение ткани, раздражение, что пронизывало кисть до самой глубины, до костей.