Беглянка с секретом 2

– Не окажет ли любезная невеста Альдора де ла Фиера сыграть нам на лютне? – вдруг совершенно неожиданно раздался возглас откуда-то с дальнего конца стола. – Я слышал, она прекрасно играет!

Я встрепенулась, перестав ковырять вилкой остатки салатных листьев в тарелке. Зашарила взглядом по лицам, но так и не отыскала того, кто так нагло подставил меня в тот миг, когда всё уже улеглось, кажется: только и осталось, что дотянуть до конца пира. Маркуш сдвинул тёмные брови, тоже пытаясь высмотреть выскочку, но деваться мне стало вдруг некуда, потому что гости поддержали его новыми и новыми одобрительными возгласами.

– Я готов дать очаровательной нэри свой инструмент, – Со своего места встал трубадур, кажется, слегка захмелевший от вина или эля. – Он хорошо настроен.

Несколько мгновений я ещё пыталась придумать, как вывернуться, но даже Маркуш не смог мне в том помочь: вздохнул и сочувственно пожал плечами, когда я на него взглянула. Пришлось вставать и идти в центр огороженной столами площадки, куда расторопный слуга уже принёс нарочно для меня короткую скамеечку.

– Будьте любезны, – я улыбнулась трубадуру, принимая из его рук лютню, – не подпоёте мне? «Сагу о Красной Деве»?

Певец приподнял брови, слегка озадаченно усмехаясь, но всё же кивнул. «Сага о Красной Деве» была хорошо известна в Чайдеаргинде, но популярна скорее в кругах воинов. Или магов-Хранителей с «разрушающими» способностями. Как у Альдора. Но в ней говорилось о том, как девушка-воительница боролась за свою любовь, несмотря на всё неодобрение тех, кто окружал принца, который забрал её сердце.

Мы с певцом расположились под взглядами гостей: я на скамье, а он – в весьма горделивой, но подходящей случаю позе – рядом со мной. Ещё несколько мгновений я боролась с волнением, вспоминая, с каких аккордов начинается мелодия, и тронула струны, мягко на них надавливая.

Уверенный голос трубадура помог забыть о тяжёлом внимании собравшихся вокруг аристократов. Я вспоминала мелодию почти на ходу, но переливы песни подгоняли меня, увлекая по ровному руслу истории. За столами стало так тихо, что даже шелест ткани, когда кто-то шевелился, можно было бы различить, не заглушай его музыка.

Как только сага закончилась, я замерла, ещё касаясь нагретых моим теплом струн.