Беглянка с секретом

В ответ на мысли о еде в животе ощутимо вздрогнуло.

Я снова свернула и вышла, наконец, на улицу постоялых дворов и всевозможных харчевен – на любой вкус и кошелёк. Здесь тоже пахло едой, которую готовили в поварнях для горожан, которые уже собираются на вечерние посиделки, и постояльцев. Беспрестанно шаря по вывескам взглядом, я натолкнулась на ровно вырезанную и любовно побеленную утку. Огляделась и увидела выплывшую из тумана крытую повозку с плотным пологом. Как же хорошо, что не придётся мокнуть, хоть от сильного дождя этот хлипкий навес на жердях вряд ли убережёт.

Дальше стояли и другие повозки, но одна из них тут же уехала, как только из неё высадился высокий, закутанный в плащ, мужчина. Другая, кажется, была пуста. Я подошла ближе, выглядывая кучера – тот, видно, дремал, сгорбившись под непромокаемой накидкой на козлах. Он вздрогнул от звука шагов и обернулся через плечо. Встряхнул вожжами – и две каурые лошади одновременно переступили копытами.

– Ну, что, едем, нэри? – буркнул он не слишком-то довольно.

 – Жду вас невесть сколько. Скоро под задом хлюпать начнёт, прости, Рассветная Матерь.

Обернувшись, я бросила последний взгляд вдоль улицы. Прислушалась: нет ли ещё погони. Когда после всех проверок обнаружат, что у Донаты нет карты, то начнут искать воровку. А на кого падёт подозрение в первую очередь? На захворавшую девицу. А там уж сразу обнаружат, что её в покоях нет. И у Мариана Шербана тоже.

– Едем, – я кивнула и, приподняв подол, быстро забралась в повозку.

Сидение оказалось не слишком удобным. На таком, пожалуй, в долгом пути отсидишь себе всё, что ниже спины. Но выбирать не приходится, раз уж я по собственной неосторожности и доверчивости беспросветно вляпалась в эту сомнительную заварушку. Доната много кого умела облапошить, вот и попалась на её удочку. Если она приедет вслед за мной, то получит сполна!

Кучер звонко причмокнул, сильнее ударяя поводьями – лошади тряхнули головами и легко сдвинули повозку с места.

Гулко зацокали копытами по щербатой мостовой. “Белая утка”, в которой я так ни разу и не побывала, быстро пропала за бесчисленными поворотами городских дорог.

Дождь расходился. Кучер тихо поругивался и натягивал накидку на голову всё сильнее. Несмотря на полог, которым закрывался навес, образуя нечто вроде тёмной каморки с маленьким оконцем сбоку, на колени брызгало. Башмаки начали промокать, и я попыталась спрятать ноги под лавку, на которой сидела.