Беглянка с секретом

Проснулась от шелеста простыней – вздрогнула, протирая глаза, но Маркуш спал. За окном уже почти стемнело. А в проёме открытой двери стоял Альдор де ла Фиер и неподвижно смотрел на меня, сложив руки за спиной.

– Что вы здесь делаете? – спросил так, будто ледяным ножом меня на куски порезал.

– Присматриваю за Маркушем, – неохотно ответила я, спросонья едва ворочая языком. – Ему было плохо…

– Я знаю, – оборвал меня Альдор. – Вам не нужно здесь находиться.

Он прошёл дальше и остановился у постели. Нахмурившись, оглядел брата, который даже от гулкого звука его голоса не проснулся.

– Почему? – я встала, сжимая кулаки.

Вот опять – всего пара нелестных слов, брошенных им в мою сторону, и внутри всё так и закипает. Бурлит, плещет в голове жаром негодования. Никогда не считала себя вспыльчивой, а тут меня раз за разом как будто сажают на горячую печь.

– Потому что… – он взглянул на меня с таким выражением, будто мышь за шкирку поднял. – Потому что вы здесь ненадолго.

– Какой странный аргумент, – всё сильнее распаляясь, фыркнула я.

– Видит, Рассветная Матерь, лучше бы я утром отправил вас в Одиин, – ноздри Альдора затрепетали, а глаза полыхнули ярче. – И мокли бы себе в повозке, а не совали нос туда, куда вас не просят!

Я звонко вскрикнула, когда стоящая рядом со мной столике свеча вдруг полыхнула, словно костёр. Ощутимо обожгла мне руку и вновь притухла.

– С ума сошли?! – я потёрла слегка покрасневшее запястье.

Но смолкла, когда Маркуш зашевелился, морщась, перевернулся с бока на спину и открыл глаза. Альдор присел на край его постели, погладил по слегка впалой щеке.

– Ну, как ты?

– Чего ты кричишь на нэри Хорию? – недовольно взбрыкнул мальчишка, отбрасывая его руку. – Ты Денизу выжил из дома. И предыдущую сиделку. Её тоже выжить хочешь?

Я прикрыла губы ладонью, пряча невольную улыбку – до того обескураженный вид стал у Альдора.

– Она и так уедет, – проворчал ласково. – Не надо и выживать. Скоро сюда доберётся нэри Трандафир. А нэри Хория тут только из-за непогоды.

Удивительно: его голос мог, оказывается, звучать мягко, а не только рычать и вибрировать от гнева. И мне нечего было ответить на его слова. Нечего возразить, хоть Маркуш, кажется, расстроился. Взглянул на меня с укором, будто я что-то пообещала – и обманула.