Дочь реки

– Ты чего? – недоуменно спросила Беляна, когда Гроза ворвалась в шатёр едва не кубарем. – Ошпарил тебя, чтоль, кто?

Гроза застонала, прикрыв ладонью лицо. Про котелок-то и забыла вовсе. Там остался, у воды. И едва подумать успела, как стук по остову укрытия заставил девушек повернуться ко входу.

– Гроза, ты там оставила посудину свою, – голос настолько язвительный, что хоть траву им коси, приглушённо донёсся из-за кошмы.

Просунулась внутрь рука с котелком треклятым и поставила его наземь. Беляна бровь вскинула, косясь на подругу.

– Спасибо, – буркнула та громко, с облегчением слушая удаляющееся шуршание шагов.

– Рассказывай, – бросила княжна, едва удерживая улыбку, что так и норовила растянуть губы.

– Нечего рассказывать, – отмахнулась Гроза. – Задумалась и котелок забыла на берегу.

А как будто в наказание за ложь поцелуй давишний так и загорелся на губах. И мысль пришла подлая, что вовсе он не был противным. Дурманное ощущение – сплетения собственного дыхания с чужим, горячим, ударяющим в голову пьяным теплом.

И вкус был у него – орехово-терпкий, как у сбитня, что согревает зимой. И от размышлений таких даже волоски на коже поднимались. “Колдун он никак, Рарог этот”, – проворчала про себя Гроза. Но княжне, дело понятное, ничего говорить не стала.

Скоро вернулась и Драгица, закончив мыть миски. Тут уж стыдно стало, что не помогла. Да женщина и не серчала, кажется.

Всю ночь покоя не давало близкое соседство находников. Переговаривались тихо дозорные, которых оставил Твердята: мало ли, чего от помощников ненадёжных ожидать, да и русины могут снова подкрасться.

А после и вовсе непогода напала на лес, обрушилась, словно сова в темноте – бесшумно, неожиданно, накрыв крыльями холодного ветра, что завывал, скрипел сосновыми ветками вдалеке. Пробирался в какую-то щель шатра и студил ступни, даже надёжно укрытые шкурами.

Как начало светать, завозились продрогшие кмети, засобирались, решая на какой струг кому садиться. Любопытно им было тоже. Недовольно зафыркали потревоженные лошади.

Послышались первые резкие приказы десятника. Беляна заворочалась на своём месте, ещё не желая вставать. Зато Гроза подскочила, как ужаленная, хоть и не отдохнула почти. Махнула рукой приподнявшей голову Драгице – отдыхай ещё, мол. И одевшись уже в дорожное, запахнув плотнее свиту, вышла наружу. Даже зажмурилась на миг от того, каким свежим нынче оказался ещё вчера тёплый почти по-летнему воздух.

Опасалась, признаться, насмешки в глазах ватажников.