Дочь реки

Вряд ли много, но и это заставляло сейчас женщину беспокоиться. А уж пуще всего, верно, будущий гнев Владивоя.

Как ни любил дочку свою князь, как ни баловал порой, а тут он её возвращению не обрадуется.

Глава 2

А непогода всё расходилась. Стрибожьи внуки носились вдоль русла меж деревьев, так и норовя платок с головы сорвать: уж тут и не подумаешь, чтобы снять его. От уха до уха продует. Белёсая пелена на небе с утра превращалась помалу в тяжёлые тучи, которые будто бы всю зиму набирали где-то воду и теперь решили непременно обрушить всё на струги, что тащились по неверному теперь течению, сузившемуся руслу, в сторону Волоцка.

– Ветрила собрать! – гаркнул Рарог своим людям. И его зычный, сильный голос разнёсся далеко в стороны. – Снять мачты!

Засуетились сразу на всех стругах, словно только по одному звучанию его умели распознавать, что он требует. Но хлопотание это только в первый миг показалось бестолковым, а в другой стало видно, что каждый ватажник верно знает, что ему делать нужно.

Резво сняли одна за другой все мачты и уложили их на дно, хоть и работа то нелёгкая – а как будто вмиг справились. Гроза только и наблюдала, открыв рот, за слаженной работой мужчин. Рарог сам у кормила сел, пристально глядя то по сторонам, то на людей своих, которые, справившись, снова по своим местам рассыпались, готовые браться грести. Но пока старшой справлялся сам.

А ветер всё крепчал. Серая гладь Волани пошла крупной рябью, что иногда всплескивалась самыми настоящими волнами, какие, верно, и на море бывают.

Струг закачало заметно. Беляна сглотнула и прижала ладонь к губам, побелев до зелени. Да и Драгица задышала чаще, то и дело принимаясь бормотать что-то. То ли к Богам обращение, то ли к водяному самому, чтобы не погубил. Течение заметно изменилось. Русло стало ещё уже, а по берегам появились лысые головы торчащих из воды камней. Они всё росли, пока не обернулись стенами невысоких, но глубоко вдающихся в реку скал.

– Половодье нынче хорошее, – отчего-то довольно сказал Рарог.

 – Много камней под водой.

Как будто опасность разбить и второй струг вовсе его не тревожила. Полил дождь. Резко, словно треснули наконец все хляби, не выдержав напряжения. Опрокинулись на головы людей, на деревья, пригибая даже голые ветви, а в широкие лапы молодых елей, что цеплялись за края утёсов, и вовсе били, точно в бубны – до звона.

По лицу потекли холодные дорожки: только и успевай стирать, чтобы видеть хоть что-то.

– Прикройтесь! – гаркнул Рарог.