Дочь реки

А губы у неё всё равно сладкие, как липовый мёд, и тело сильное, гибкое – только в руках и держать, не отпуская. С ночи самой до утра. Водить ладонями по спине, плечам, трогать грудь небольшую, округлую сквозь ткань – и того достаточно, чтобы в штанах тесно стало от одной только мысли.

Рарог вздохнул, сминая пальцами переносицу, отвлекаясь от разглядывания свода крыши над головой в дружинной избе. А тело и правда откликнулось на образ Грозы. Неладно что-то с этой девчонкой. Точно неладно. Даже не потому, что она сквозь воду видеть умеет – то другой вопрос, который надо бы ещё разведать, если оказия будет.

Просто беспокоило, что она голову так сильно пьянила – первый раз такое случается. И хотелось махнуть на всё рукой, забрать соратников, которые в детинце уж и пригрелись скоро, да струги свои прочь от Волоцка развернуть. Потому как, коли девица так в сердце вонзилась с размаху – от того не будет добра. Выдирал такую занозу уже, было дело. Когда уходить пришлось из своего рода.

А Владивой тоже задумал что-то.

Совсем не зря заманил в гости и вид сделал, что не понимает, кто есть кто. Будто и правда купцы какие к нему заехали.

– Чего ворочаешься, Рарог? – узнаваемый голос Волоха донёсся сквозь темноту.

Кто-то всхрапнул в дальнем углу, и снова всё стихло. Рарог сел на лавке, опустив ноги на твёрдый, притоптанный земляной пол. Нашарил сапоги и сунул туда ноги прямо так, набосо. Ватажники, изрядно устав за день да вдоволь наевшись за дружинным столом, повалились на лавки и заснули раньше всех.

Теперь хоть в кувшин глиняный ложкой бей над ухом, не проснутся.

– Да не спится чего-то, – вздохнул Рарог.

– Чего вдруг? – хмыкнул ромей. – Не нравится в стенах княжеских?

– И это тоже.

Рарог встал и, на ходу натягивая рубаху, поплёлся вон из избы. Может, коли воздуха свежего ночного глотнуть, так и в голове яснее станет.

Тихо было кругом. Капало где-то с крыши: только что дождь прошёл из набежавшей мимоходом тучи, сыростью лёг на траву, что пробилась из недавно оттаявшей земли.

Рарог свернул между ристалищ – к терему. И услышал вдруг, как женские голоса где-то в стороне переливаются. Час поздний, а не спят ещё. Челядинки, небось: работу не всю закончили. Но, пройдя чуть дальше, он увидел две фигурки, заметные в темноте только из-за светлых платков, что покрывали их головы.

Женщины взвизгнули, как его разглядели на тропе, друг к другу прижались.

– Чего ходишь тут, окаянный? – сразу взвилась одна.